Информационный портал Советск, Калининградская область
панорама фотографий города Советска Тильзита
Сегодня 27 апреля 2017, четверг
    НОВОСТИ             
    ТИЛЬЗИТ-ТЕАТР  
    Веб-камеры     
    Полезные тел.     
    Транспорт            
    Карта города       
    Объявления        
    Все проекты        
    Это интересно    
 
 

 

подробно
« Все проекты | Советск ищет деньги на ремонт федеральной автотрассы »

17 мая 2007 (3632 дня 23 часа назад)

Новый, 1945 год наша армия встречала на прежних оборонительных рубежах. Войска правого фланга, охватив полукольцом мемельский плацдарм противника, частью сил несли охрану морского побережья севернее и южнее Мемеля. Войска центра и левого фланга стояли на границе Восточной Пруссии, по реке Неман — от его устья близ залива Куришес-Хафф и далее на восток, вверх по течению реки до города Рагнит. Армейская полоса обороны превышала 230 км.

Нам противостояли две крупные группировки немецко-фашистских войск: одна в Мемеле, другая — за рекой Неман, в районе города Тильзит. И хотя фланги этих группировок были разобщены, обе они выполняли единую оперативную задачу: прикрывали с севера Земландский полуостров, в глубине которого располагался Кенигсберг — главный город Восточной Пруссии и главная крепость этого насыщенного укрепленными полосами района.

Связь с Восточной Пруссией вообще, с тильзитской группировкой в частности, мемельский гарнизон поддерживал двумя путями: морем и по песчаной косе Курише-Нерунг. Эта коса была укреплена противником, охранялась батареями береговой артиллерии и военными кораблями и широко использовалась для маневра войсками, для их переброски с Земланда на мемельский плацдарм и обратно.

К началу января обе фашистские группировки были полностью вскрыты нашей разведкой. Мемельский плацдарм оборонял 40-й немецкий танковый корпус в составе 58-й и 95-й пехотных дивизий, двух охранных полков и пяти отдельных батальонов. На тильзитском направлении оборонялся 9-й армейский корпус: 551, 548 и 561-я пехотные дивизии, три охранных полка, авиадесантный полк, 309-я бригада штурмовых орудий и несколько отдельных батальонов, не считая фольксштурмовцев.

Таким образом, перед 43-й армией противник имел примерно восемь дивизий пехоты. Однако качество этих соединений, их боевой состав и боеспособность были неравноценными. [307]

В тильзитской группировке числилась 551-я дивизия, с которой мы познакомились в предыдущей операции. Эта та самая "народно-гренадерская имени Геринга" дивизия, солдаты которой в панике бежали с поля боя. В течение одного дня она была разгромлена, а теперь, заново сформированная, опять появилась на переднем крае.

К типу "народно-гренадерских" формирований принадлежали также 548-я и 561-я дивизии, каждая из которых насчитывала по 7 — 7,5 тысячи человек, то есть примерно вдвое больше, чем наша стрелковая дивизия. Фольксгренадеры не имели боевого опыта; они были вооружены самозарядными винтовками и автоматами. Боеспособность этих дивизий оставалась низкой.

В противоположность войскам, оборонявшимся на тильзитском направлении, немецко-фашистские дивизии под Мемелем были кадровыми. В период затишья они получили пополнение людьми и техникой и представляли собой вместе с приданными частями серьезную боевую силу — 28 пехотных батальонов.

Закономерен вопрос: почему фашистское командование придавало такое значение мемельскому плацдарму? Почему для его защиты оно выделило лучшие дивизии? Ответ на этот вопрос следовало искать в далеко идущих планах врага. Гитлеровцы рассчитывали на активизацию как мемельской своей группировки, так и другой, более крупной — 16-й и 18-й армий, которые уже более двух месяцев были прочно заблокированы советскими войсками северо-западнее Риги, на Курземском полуострове.

Воссоединить курземскую группировку с мемельской, восстановить их фланговую связь с Восточной Пруссией и тем самым создать вновь сплошной фронт в Прибалтике — этот замысел не давал покоя фашистскому генералитету. Замысел, прямо скажем, авантюрного пошиба. Фактически же армии вермахта не были уже способны к наступательным действиям крупного масштаба. И дело не только в громадных потерях, понесенных пехотой, артиллерией, танками и авиацией противника. Дело еще и в заметном падении боевого мастерства во всех звеньях вермахта, начиная с крупных штабов и кончая мелкими подразделениями. Штабы как бы застыли и закоснели в тех понятиях, которыми руководствовались, планируя операции еще в 1941 — 1942 годах. Между тем солдаты, получавшие эти приказы, были уже солдатами сорок пятого года. Груз постоянных и жестоких поражений неумолимо давил на их психику. И хотя противник по-прежнему оставался достаточно сильным, боязнь окружения и связанная с ней паника заметно влияли на действия фашистских войск. [308]

Эта боязнь явственно прослеживалась и в боях местного значения. Так, в декабре фашисты провели под Мемелем более 30 разведывательных поисков, но все они кончились безрезультатно. Слабая их подготовка, слабое руководство самим ходом разведки — все это в какой-то мере характеризовало состояние вражеских войск.

Любопытно будет, думаю, взглянуть на один такой разведпоиск глазами его участника — рядового немецкого солдата. Вот что он показал на допросе:

"В разведпартии было 20 человек. За пленного русского нам обещали двухнедельный отпуск. Разведка прошла неудачно: пленного не взяли, потеряли троих убитыми, в том числе командира взвода, обер-фельдфебеля... 9 декабря снова была организована разведка. Численность разведпартии — 30 человек, главным образом молодые солдаты. Руководил лейтенант, командир роты. Подготовительные занятия не проводились. Только в день поиска лейтенант вывел нас в траншею, показал направление действий и объект для группы захвата. Мы выдвинулись за проволочные заграждения, залегли в канаве, ожидая огневого налета артиллерии по русской траншее. Артиллерия ударила, это был сигнал для броска, но никто из группы захвата не поднялся. Все лежали, пока лейтенант угрозами не заставил идти вперед. Тут нас накрыла русская артиллерия, я был ранен и сдался в плен. Куда делись остальные, не видел..."{107}

Между тем поиски наших разведчиков отличались хорошей результативностью. Только в декабре было взято в плен 18 солдат и унтер-офицеров противника из всех его соединений, стоявших перед 43-й армией. Это помогло нам полностью вскрыть вражескую группировку и под Мемелем, и на тильзитском направлении.

С 20 декабря реку Неман наконец-то сковал лед. Это облегчило работу разведчиков. Теперь они почти еженощно, одетые в белые маскхалаты, пробирались по льду на тот берег, побывали и на окраинах Тильзита и Рагнита.

Города эти были превращены в мощные опорные пункты, улицы, выходящие к реке, перегорожены трехметровыми железобетонными стенами с амбразурами. Каждый дом представлял собой огневую точку, проемы окон в нижних этажах и полуподвалах были обложены кирпичной кладкой, камнем и бетоном. Противотанковые надолбы и проволочные заграждения ряд за рядом шли от крайних домов к реке, спускаясь глубоко под воду.

Вдоль всей реки, по южному ее берегу, на протяжении более [309] 100 км, тянулась насыпная дамба — высокая и широкая. Построенная, видимо, с целью предотвратить весенние разливы Немана, эта дамба теперь использовалась противником для усиления обороны. В нее были врыты бетонированные огневые точки, по ней проходила вторая линия траншей (первая — по берегу реки). А дальше, в глубь Земландского полуострова, тянулась низменная равнина, густо пересеченная реками, каналами и различными ирригационными сооружениями.

Готовясь к наступлению, мы, как всегда, тщательно изучили местность предстоящих боевых действий. Документы, которыми располагал штаб, говорили о том, что в Восточной Пруссии зимняя (по нашим представлениям) погода наступает поздно. Сильные морозы редки, зато часты оттепели. Лед на Немане и других реках лишь к концу зимы местами утолщается до 70 см, а в январе зачастую не превышает и 10 см. Следовательно, перебрасывать по такому льду артиллерию вслед за пехотой опасно.

Но это были данные многолетней давности. Начальник инженерных войск армии генерал-майор Колмаков организовал инженерную разведку реки. Результаты ее обнадеживали. Например, саперы 182-й дивизии во главе с лейтенантом Кругловым, промерив толщину льда на Немане, доложили, что он повсеместно выдержит не только полковую артиллерию, но и более тяжелую дивизионную. Саперы хорошо потрудились — три ночи подряд они выходили на лед, сверля его и далеко за серединой реки, в каких-нибудь 100 — 150 шагах от вражеского переднего края Опасный и тяжкий их труд окупился сторицей. Теперь мы были уверены: при наступлении, при броске пехоты через лед, артиллеристы смогут сопровождать ее не только огнем, но и колесами.

Вообще тесное взаимодействие артиллерии с пехотой в уличных боях, боевая работа артиллеристов на прямой наводке — эти вопросы были в центре внимания и командования армии, и штаба нашей артиллерии. Мы исходили из специфики предстоящей борьбы в Восточной Пруссии, где, согласно имевшимся разведывательным данным, каждый городок и поселок, каждый фольварк и господский, двор с их старинными каменными постройками были приспособлены фашистами к длительной и упорной обороне.

Опыт предшествовавших боев, особенно боев уличных, внутри крупных населенных пунктов, показал, что действия орудий на прямой наводке более эффективны, если они расположены не одиночно, а спаренно: расчет одного орудия открывает огонь, расчет другого, располагаясь несколько позади, ведет [310] наблюдение в готовности подавить неожиданно проявившую активность огневую точку. Само передвижение орудий в боевых порядках пехоты совершалось по очереди, перекатами, чем обеспечивалась непрерывность огневого воздействия на противника. Этот метод, возникший но инициативе отдельных командиров взводов и батальонов, был тотчас подмечен штабом артиллерии армии. Генерал Щеглов предложил ввести его в систему, распространить опыт во всех частях. Это и было сделано в ходе подготовки к Восточно-Прусской операции.

13 января, с утра, в полосе левого нашего соседа -39-й армии 3-го Белорусского фронта — загремели артиллерийские залпы Восточно-Прусская операция началась. Мы уже знали, что в этой операции 43-й армии предстоит действовать на вспомогательном направлении, а главная роль отведена войскам 3-го и 2-го Белорусских фронтов, охвативших восточно-прусскую группировку противника с востока и юго-востока.

Приказа создать ударную группировку мы не получили Мало того, уже после начала операции из состава 43-й армии были выведены три стрелковых корпуса из пяти. 16 января мы передали в 4-ю ударную армию 92-й и 19-й корпуса, оборонявшиеся под Мемелем, а в ночь на 18 января — 54-й корпус в 39-ю армию.

Оставшиеся у нас два корпуса — 90-й генерала Э. Ж. Седулина и 103-й генерала И. И. Миссана — занимали 130-километровый фронт обороны — от устья Немана до Тильзита. Вечером 19 января с переднего края стали поступать доклады: противник явно готовится к отходу, колонны автомашин и конные обозы направляются от Немана к юго-западу, в Тильзите гремят взрывы — фашисты подрывают промышленные предприятия и другие важные объекты.

Позвонил генерал Седулин:

— Разведка вернулась из-за Немана. Фашисты отводят свои тыловые части. Дороги забиты беженцами. Что предпринимать?

— Ждать приказа!

Доклад генерала Миссана был более темпераментным:

— Ксенофонтов{108} сломил фашиста. Вижу бой под Тильзитом. Еще пара-другая часов, и мы окажемся во втором эшелоне. Ни с чем останемся, Афанасий Павлантьевич! Уйдет фашист!

Меня и самого беспокоило вынужденное бездействие. 39-я армия успешно наступала, подсекая тильзитскую группировку противника с юго-востока. Потому и заметались фашисты, стоявшие перед нами. Они явно боялись попасть в окружение. Уходили. А оторвутся — потом догоняй их! Укрепятся на новом [311] оборонительном рубеже и нам придется заново прорывать оборону.

Поздно вечером Военный совет получил радиограмму: нас передавали в состав войск 3-го Белорусского фронта генерала армии И. Д. Черняховского. Вскоре был получен и боевой приказ — уже с утра армия переходила в наступление.

Ночь прошла в напряженкой работе. 54-й корпус теперь возвращался в состав нашей армии, надо было организовать его взаимодействие с 103-м корпусом генерала Миссана для совместного удара на Тильзит. Благодаря энергии и четкости в работе начальника штаба генерала Ф. Ф. Масленникова и начальника оперативного отдела полковника В. В. Турантаева оба корпуса своевременно получили боевые задачи, установили связь и взаимодействие.

Очень сложно было организовать огневое обеспечение предстоящего удара. Е. В. Щеглов, прикинув время, необходимое для перегруппировки артиллерии, доложил, что в артподготовке сможет участвовать только легкая артиллерия стрелковых дивизий. Тяжелая артиллерия подойти не успеет.

Дело в том, что у нас вообще имелось мало тяжелой артиллерии — две пушечные артбригады и один гвардейский минометный полк, причем одна из бригад и гвардейский минометный полк были нам временно приданы из состава артиллерии 1-го Прибалтийского фронта. Естественно, что теперь, когда 43-я армия перешла в состав войск 3-го Белорусского фронта, эти артиллерийские части уходили от нас. Оставалась только одна 37-я пушечная артбригада, но и она находилась далеко от Тильзита — под Мемелем. Как бы ни торопились артиллеристы, прибыть в новый район к утру они не успеют. Да если бы даже и успели, времени на разведку целей у них не останется. Значит, и огонь тяжелых орудий не принесет должного эффекта.

Связываюсь по телефону с командующим артиллерией 1-го Прибалтийского фронта. Генерал Хлебников, как обычно, начинает с шутки:

— Ну что, сбежал от нас к Черняховскому?

— Приказ начальника — закон для подчиненных, Николай Михайлович. Помогите по старой памяти.

— Это чем же?

Я изложил то, что нас волновало. Н. М. Хлебников оставил за нами приданную артиллерию.

— Владей до завтрашнего вечера, — сказал он.

Решение, которое, отбросив все формальности, принял генерал Хлебников, позволило нам получить некоторое численное превосходство над артиллерией противника. А до этого соотношение [312] сил было практически равным: у нас — 471 стол, у фашистов — 432 ствола.

Армия начинала наступление одновременно по всей своей 132-километровой полосе, поэтому создать необходимые плотности в артиллерии и пехоте мы не могли. В среднем эти плотности составляли по 0,5 стрелкового батальона и по 4 артиллерийско-минометных ствола на километр фронта{109}.

Концентрация войск, прямо скажем, очень слабая. Однако цифры эти нельзя воспринимать изолированно. Они, как и приказ командующего 3-м Белорусским фронтом о введении в бой 43-й армии, станут понятными, если учесть общую обстановку, стожившуюся перед правым крылом фронта к исходу дня 19 января.

Наши соседи — 39-я и другие армии, решительно взламывая оборону противника, отбрасывали его на запад. Гитлеровцы были вынуждены бросить все резервы, чтобы сдержать это наступление. Они пытались сдержать, но не могли. В этот момент удар 43-й армии с севера, через Неман, даже ограниченными силами, выводил ее в тылы группировки противника, оборонявшейся перед 39-й армией. Это как максимум. А как минимум, такой удар заставит вражеское командование раздробить свои усилия.

Утром 20 января после короткого, но мощного артналета стрелковые цепи 90-го и 103-го корпусов стремительным броском по льду преодолели Неман, за которым уже вел бой в районе Тильзита 54-й корпус. Бон в траншеях был незатяжным. Как мы и предполагали, фольксгренадеры и фольксштурмовцы сразу же хлынули в тыл беспорядочными толпами, их командиры потеряли управление войсками. Упорное сопротивление встретили наши части лишь в городе Тильзит. Три стрелковых полка 54-го корпуса упорно пробивались через центр города, взламывая оборону 69-й немецкой пехотной дивизии. Отлично действовали в уличных боях воины 801-го и 997-го полков подполковников А. М. Хохлова и П. Л. Рогалева. Они уже вышли на юго-западную окраину города, когда встречный удар через Неман нанесла 115-я стрелковая дивизия 103-го корпуса. Тильзит был полностью очищен от противника. А вечером мы слушали по радио приказ Верховного Главнокомандующего и залпы артиллерийского салюта.

Вскоре после полудня наше наступление переросло уже по всему фронту в преследование поспешно отходящего противника. Были созданы передовые отряды. Обгоняя вражеские колонны, [313] они захватывали узлы дорог, мосты, господствующие высоты, удерживая их до подхода главных сил.

Боевая задача войск 43-й армии, а следовательно и передовых отрядов, состояла в том, чтобы, стремительно преследуя отступающих гитлеровцев вдоль побережья залива Куришес-Хафф, не давать им закрепиться в северной части Земландского полуострова, на заранее подготовленных рубежах по реке Дайме и в районе города Гранц. Этот город, расположенный на побережье, близ основания косы Курише-Нерунг, являлся базой снабжения мемельской группировки. Захват его нашими войсками предопределил бы и падение Мемеля, так как 40-й немецкий танковый корпус, его оборонявший, лишился бы последней тыловой коммуникации.

Конечно, если бы армия располагала двумя-тремя танковыми бригадами, частями самоходкой артиллерии, мы создали бы достаточно сильную подвижную группу, что упростило бы решение поставленной задачи. Но у нас имелся только один 1491-й самоходно-артиллерийский полк, вооруженный легкими машинами с 76-мм пушками. Полк был придан 54-му корпусу, который являлся у нас наиболее сильным по своему составу и, наступая на левом фланге армии, должен был действовать с опережением, как бы подсекать тылы фашистских частей, отходивших к реке Дайме вдоль берега залива Куришес-Хафф.

Отлично проявила себя в эти дни 235-я стрелковая дивизия генерал-майора И. Л. Луцкевича и ее передовой отряд, возглавляемый командиром 801-го полка подполковником A. M. Хохло-вым. Отряд был небольшим — около 250 бойцов и офицеров, но хорошо насыщенным огневыми средствами. В него вошли 6 самоходно-артиллерийских установок, 2 пушечные батареи на конной тяге, рота автоматчиков, рота стрелков с 10 пулеметами, взвод разведчиков и взвод саперов. Часть пехотинцев передвигалась на самоходках как десант.

Преследуя противника по лесной дороге, вырвавшись далеко вперед, передовой отряд на подходе к Гросс-Фридрихсдорфу круто повернул из юг и с ходу врезался в пехотную колонну противника. Самоходки открыли огонь, десантники атаковали мечущихся фашистов. Колонна раскололась на две группы, одна из них бросилась бежать на запад, другая на восток, где и была пленена главными силами 235-й дивизии. Передовой отряд захватил 5 исправных пушек и обоз — более 40 подвод с военным имуществом.

21 января отряд подполковника Хохлова дерзкой атакой захватил Люкноен, уничтожив его гарнизон и пленив более [314] полусотни гитлеровцев. Показательно, что потери отряда были совсем малыми- двое бойцов получили легкие ранения.

22 января, уже на подходе к реке Дайме, отряд опять опередил противника и занял фольварк Фридрихсбрух. Вражеская пехотная колонна — около полка с артиллерией и обозом — направлявшаяся к переправам через Дайме, была встречена сильным огнем. Ошеломленные внезапной атакой, гитлеровцы повернули на юг, где попали под удар танковых частей нашего соседа — 39-й армии генерала Людникова.

Успешно действовали и передовые отряды 103-го и 90-го стрелковых корпусов. В результате за три дня наступления армия продвинулась более чем на 60 км и к исходу 22 января вышла передовыми частями к реке Дайме и городу Лабиау — укрепленной полосе на дальних подступах к Кенигсбергу.

Противник с западного берега реки и с предмостного укрепления на восточном вел плотный, хорошо организованный огонь. Уже первые доклады командиров соединений свидетельствовали, что враг имел здесь целую систему траншей, дотов, дзотов и других сооружений. Мы располагали сведениями об укрепленной позиции по Дайме, это подтвердил и опрос пленных, а недостатка в "языках" не было — их брали сотнями. Полковник П. Ш. Шиошвили заранее нацелил разведчиков на нужные нам объекты.

Вечером 22 января Пантелеймон Шиоевич доложил весьма интересные данные. В окрестностях города Лабиау разведчики точно засекли восемь дотов и уже передали их координаты артиллеристам.

— Как удалось это сделать? — спросил я.

— Пленные помогли, — ответил Шиошвили. — Доты построены давно, каждый пленный из Лабиау знает о них. А сейчас доты заняли какие-то неумейки — пороху, что ли, не нюхали?! Так расчистили от кустарника сектора обстрела, что с первого взгляда определишь любую долговременную огневую точку...

Особого внимания заслуживали показания двух пленных. Один из них, офицер продовольственного склада 3-й немецкой танковой армии, прибыл в Лабиау вместе с большой группой танков и самоходок — около 60 машин, как он утверждал. Второй пленный оказался из 95-й пехотной дивизии. Он сообщил, что его батальон был переброшен в Лабиау с мемельского плацдарма по косе Курише-Нерунг. Значит, вражеское командование настолько обеспокоено нашим прорывом в глубь Земландского полуострова, что пошло даже на ослабление своей группировки в Мемеле.

По всему чувствовалось, что гитлеровцы решили дать нам [315] отпор на рубеже Дайме. Река эта полноводна, от самого ее устья — от впадения в залив Куришес-Хафф — и до Лабиау прорыт фарватер для крупных судов. Его глубина 12 — 14 метров. Саперы доложили, что лед на реке тонкий — 30 — 35 см, да и взломан ледоколом, а мост взорван; свайный мост на глубокой реке строить сложно и долго, а понтонов у нас нет.

Проблема? Да! Но, как часто бывало и прежде, выручила нас солдатская смекалка. Саперы генерала Колмакова нашли выход. Во дворе местной лесопилки они обнаружили громадные штабеля длинных и толстых досок, а неподалеку сотни бочек из-под бензина. В ту же ночь бойцы 702-го саперного батальона начали усиливать лед прочным деревянным настилом, а разлом, сделанный ледоколом, перекрыли наплавным мостом на железных бочках. Из досок было сооружено также множество штурмовых мостиков для пехоты.

С утра наша артиллерия открыла огонь. Полковые и дивизионные пушки били прямой наводкой по амбразурам выявленных дотов. Дивизии 103-го корпуса форсировали Дайме, ворвались на северо-западную окраину Лабиау и в центр города. Одновременно 54-й корпус частью сил наступал на Лабиау с юга, вдоль железной дороги. Но проникнув в город, наши стрелки встретили многочисленные каменные завалы, оплетенные колючей проволокой и прикрытые минными полями. Как и на тильзитском рубеже, каждый дом здесь был заранее приспособлен к обороне. Фашистская пехота непрерывно контратаковала при поддержке танков и самоходных орудий. И на центральной магистрали и в каменных теснинах окраинных улочек и переулков кипели ожесточенные схватки. Вся наша артиллерия выдвинулась в боевые порядки пехоты, на прямую наводку. Полностью оправдал себя метод спаренных орудий. Пользуясь этим методом, личный состав 313-го и 853-го артполков майора В. А. Яковкина и подполковника Н. В. Козыренко методично подавлял огневые точки противника, помогая пехоте очищать квартал за кварталом.

560-й артполк, действовавший в центре города, отразил несколько сильных танковых контратак, в каждой из которых участвовало 5-8 фашистских танков и самоходных установок. Это была тяжелая борьба. В 4-й батарее выбыли из строя наводчики сразу двух орудий. За прицелы встали командир батареи старший лейтенант Королев и командир взвода лейтенант Судог. Метким огнем они подожгли прорвавшийся к батарее "ферди-нанд". Еще одну тяжелую самоходку уничтожил из трофейной пушки сержант Филиппов. Горящие машины загромоздили улицу, закрыли дорогу танкам, продвигавшимся за ними. Этим [316] воспользовался батальон майора Николснко из 1336-го полка 319-й дивизии. Стрелки этого батальона забросали гранатами танки и подбили еще несколько машин.

К полудню 24 января, когда кирха и другие центральные здания Лабиау в третий раз перешли в наши руки, контратаки противника стали слабеть. В 16.00 командир 103-го корпуса генерал Миссан доложил, что батальоны майоров Зенова и Николенко полностью очистили западную окраину города. Вскоре позвонил и командир 54-го корпуса генерал Ксенофонтов. Его части овладели южной частью города и уже продвинулись далее на запад, по обеим сторонам железной дороги.

Овладев Лабиау, 43-я армия продолжила наступление вдоль южного берега залива Куришес-Хафф на город Гранц. Мы приближались к рубежу, где противник должен был бросить в бой все свои силы. К этому его вынуждала обстановка, это был его последний шанс удержаться в западной части Земландского полуострова. Рубеж обороны, пересекавший полуостров с севера на юг, прикрывал важнейшую рокадную дорогу Гранц — Кенигсберг, с одной стороны, и основание косы Курише-Нерунг, связывавшей земландскую группировку фашистов с Мемелем, — с другой.

Уже 24 января из Мемеля через Гранц была переброшена в нашу полосу 95-я пехотная дивизия с задачей "остановить продвижение русских на Кенигсберг"{110}. Следом за ней появились и другие части из состава 40-го немецкого танкового корпуса. Видимо, гитлеровское командование, взвесив свои возможности, поняло, что надежно прикрыть Кенигсберг с севера, и одновременно удержать мемельский плацдарм не хватит сил.

Сопротивление фашистов на дальних подступах к Гранцу резко возросло. Между тем мы были вынуждены выделить для охраны всей огромной полосы освобожденного побережья Куришес-Хаффа 90-й стрелковый корпус. Это, естественно, ослабило наши силы на главном направлении. Тем более что армия по-прежнему не располагала ни одним танком и мало имела тяжелой артиллерии.

Темпы продвижения снизились до 4 — 10 км в сутки. Противник попытался остановить нас на рубеже канала Вест, но был сбит. Большую роль в этом эпизоде сыграли разведчики 126-й дивизии 54-го корпуса. В ночь на 27 января группа из 12 человек во главе с лейтенантом Андреевым незаметно переправилась через канал и внезапным налетом захватила мост, подготовленный фашистами к взрыву. Эта готовая переправа помогла главным силам корпуса быстро форсировать канал. [317]

Сутки спустя завязались напряженные бои за Гранц. В первый же день противник предпринял более 20 контратак крупными силами пехоты и танков. Он сосредоточил здесь сильную группировку — 286, 95 и 58-ю пехотные дивизии и несколько боевых групп, созданных из остатков разгромленных "народно-гренадерских" дивизий. Кроме того, эта группировка с каждым часом пополнялась за счет других частей 40-го танкового корпуса, которые под натиском войск 1-го Прибалтийского фронта оставили Мемель и отходили к Гранцу по песчаной косе Курише-Нерунг.

В ясную погоду с передовых наблюдательных пунктов эта коса, тянувшаяся от Гранца в море, просматривалась довольно хорошо. Нескончаемый поток войск заполнял ее. Шли пехота, артиллерия, автоколонны, обозы. Командующий нашей артиллерией генерал Щеглов, глядя на этот поток, только головой качал. Сюда бы тяжелую артиллерию! Но орудия 37-й артбригады поддерживали стрелковые части, атакующие Гранц, и для обстрела косы мы могли выделить лишь одну-две батареи. Они били по косе, черные султаны разрывов вздымались среди фашистских колонн, разбрасывая и рассеивая их. Но вскоре поток опять смыкался и продолжал двигаться к Гранцу. А с моря, прикрывая отступавших, ответно били по нашим батареям немецкие крейсера.

Бой за Гранц длился несколько суток. Лишь 4 февраля сломили мы сопротивление противника и овладели городом и основанием косы. Было захвачено около 1300 пленных, 76 орудий, 13 танков, 3 самолета, около 800 автомашин, два десятка складов с боеприпасами и военным имуществом{111}. А еще до этого, в последних числах января, крупного успеха добилась соседняя 39-я армия. Ее войска прорвались к Кенигсбергу и отрезали крепость от земландской группировки гитлеровцев. Мощные удары нанесли и другие армии 3-го и 2-го Белорусских фронтов. Войска противника в Восточной Пруссии уже не имели сплошного фронта и оказались в трех изолированных районах на Земландском полуострове, в Кенигсберге и юго-западнее Кенигсберга (район Хейдьсберга).

К середине февраля, когда 43-я армия вместе с 39-й и 11-й гвардейской армиями снова вошла в состав войск 1-го Прибалтийского фронта, на Земландском полуострове сложилась следующая обстановка. Фашистская группировка удерживала за собой лишь западную его часть глубиной от 12 до 23 км. В юго-западном углу полуострова находились порты Пиллау и [318] Фишхаузен, через которые земландская группировка фашистов получала снабжение и подкрепления людьми и техникой.

43-я армия занимала оборону от северного побережья Земланда и далее на юг до Понакена (45 км). Сосед слева — 39-я армия оборонялась от Понакена до южного побережья Земланда (8-9 км) лишь частью сил. А другая ее часть блокировала Кенигсберг, оказавшийся уже в нашем тылу, в 14 — 15 км от внешнего фронта окружения.

Два главных момента определили суть боевых действий, которые с новой силой вспыхнули на Земланде с 19 февраля. Для наших войск кратчайшее направление к основным базам земландской группировки фашистов — к Фишхаузену и Пиллау — проходило как раз на стыке флангов 43-й и 39-й армий. Но и для врага это направление являлось самым выгодным при попытке деблокировать Кенигсберг и восстановить взаимодействие с его гарнизоном. Тем более что здесь проходили две дороги: одна, железная, Фишхаузен — Кенигсберг, — через расположение 39-й армии; другая, шоссейная, Фишхаузен — Куменен — Кенигсберг, — через левый фланг 43-й армии.

Этот стык флангов двух армий избрал генерал армии И. Х. Баграмян для нанесения удара по противнику. 15 февраля мы получили его приказ: взаимодействуя с 39-й армией, прорвать оборону противника, выйти к западному побережью полуострова, чтобы таким образом рассечь надвое земландскую группировку фашистов и ликвидировать ее по частям{112}. Для усиления ударной группировки нам был передан 13-й гвардейский стрелковый корпус генерал-лейтенанта А. И. Лопатина.

Утром 18 февраля я доложил генералу армии И. Х. Баграмяну о готовности войск к наступлению, а несколько часов спустя с соседнего 3-го Белорусского фронта пришла печальная весть: его командующий И. Д. Черняховский был смертельно ранен под городом Мельзак и вскоре скончался. Командование войсками 3-го Белорусского фронта принял Маршал Советского Союза А. М. Василевский. Прибыл он в трудное время. Ликвидация разобщенных в Восточной Пруссии вражеских группировок затянулась. В Хейльсбергском укрепленном районе, юго-западнее Кенигсберга, завязалась упорная, кровопролитная борьба. А у нас, на правом крыле 1-го Прибалтийского фронта, на Земландском полуострове противник нанес удар в стык флангов 43-й и 39-й армий.

19 февраля, на рассвете, ударила фашистская артиллерия. Артподготовка была мощной и длительной, затем две пехотные [319] дивизии с 40 танками атаковали оборону 13-го гвардейского корпуса. Вражеский огонь вывел из строя часть наблюдательных и командных пунктов, нарушил проводную связь. Подразделения корпуса, лишившись артиллерийской поддержки, атакуемые танками, вынуждены были с боями отходить.

Должен признаться, что удар противника был для нас неожиданным. Однако с неожиданностью столкнулись не только мы, но и гитлеровское командование. Оно тоже не знало, что начинает наступление на изготовившиеся к удару войска левого фланга 43-й армии.

Мой НП располагался на высоте 111,4. Вообще-то говоря, это не высота, а высотка. Но здесь, на плоской Низменности Земланда, она действительно казалась горой. Местные жители ее называли "гора Бисмарка". На ее вершине была построена каменная пирамида. Забираясь по крутым ступеням на площадку пирамиды, я невольно вспомнил, как в свое время Бисмарк предупреждал соотечественников о ненужности и опасности военного конфликта с Россией.

Высота 111,4 находилась теперь в 3 — 4 км от линии фронта. С каменной пирамиды открывался вид на всю безлесную равнину. Справа ее прорезала серая лента Кенигсбергского шоссе. Там, над скоплением красно-кирпичных домов Куменена, торчал готический шпиль кирхи. А прямо на запад снежные поля дымились разрывами сотен снарядов и мин.

Фашисты нанесли главный удар не вдоль дороги, как это они обычно делали, а левее. Возможно, в этом решении сыграла роль морозная погода. Она сковала болотистую землю и сделала ее повсеместно проходимой для танков. Как бы там ни было, но сейчас основная масса вражеских танков шла прямо на район, где стояли десятки наших пушечных и гаубичных батарей. Мы ведь готовились к наступлению и потому придвинули всю легкую артиллерию близко к переднему краю.

В первые часы боя, когда направление удара противника уже обозначилось, когда пехота Лопатина начала с боями отходить, тревожный вопрос встал перед нами: как быть с этой массой артиллерии, сосредоточенной в районе, который по фронту не превышал четырех километров? Ясно, что фашистские танки вот-вот выйдут в этот район. Переместить артиллерию в тыл, на новые позиции? Но тогда она на какой-то промежуток времени совсем потеряет контакт с отходящей пехотой. Это грозит тяжелыми последствиями — глубоким прорывом противника в полосе нашей обороны.

— Даем бой? — спросил я генерала Щеглова. — Не подкачает артиллерия? [320]

— Даем бой! — твердо ответил Евгений Владимирович.

— Тогда передай своим орлам мой приказ: все батареи на прямую наводку и — огонь!

И вот по команде Щеглова, переданной на огневые позиции, одиннадцать артиллерийских полков почти одновременно ударили по наступающим фашистам прямой наводкой. Это была стена огня. В нем сгорели десятки танков и самоходных установок, огонь разметал, рассеял и уничтожил густые цепи вражеской пехоты.

Генерал Лопатин организовал контратаку, его гвардейцы ударили в штыки и погнали гитлеровцев. Ранний зимний вечер застал стрелков 13-го корпуса на тех же позициях, которые они занимали утром. А поле боя, заставленное множеством сгоревших танков с черно-белыми крестами, заваленное сотнями трупов фашистов, было у гвардейцев уже за спиной.

Первый день наступления не принес противнику ничего, кроме огромных потерь. Однако вспоминая этот напряженный 12-часовой бой, который начался для нас трудно, а закончился успешно, я хотел бы сделать одну существенную оговорку.

Тактический фон описанного выше эпизода сложился из совпадений случайных обстоятельств, поэтому нельзя делать на этом основании какой-то обобщенный вывод насчет успешного противоборства артиллерии с массированной танковой атакой. Мы сосредоточили артиллерию на очень узком и неглубоком участке, намеченном для прорыва. Противник, в свою очередь, избрал этот участок для удара крупными силами пехоты и танков. В лобовом столкновении мы одержали верх благодаря мужеству, хладнокровию и боевому мастерству наших артиллеристов.

Разумеется, этот фактор всегда был и будет одним из решающих. Но полагаться только на него, сбрасывая со счетов другие важные факторы, командир не имеет права. 19 февраля, когда вражеские танки неожиданно прорвались в район наших огневых позиций, когда вслед за танками эти позиции атаковала пехота, у нас оставался один-единственный выход — оставить всю артиллерию на месте, в прежней группировке, и огнем прямой наводки сломить наступающего противника. Эта удалось. Но если бы фашистское командование, располагая соответствующими разведданными, нанесло удар севернее — например, на Гарбзайден, Гранц, 43-я армия оказалась бы в чрезвычайно трудном положении. Правый наш фланг был слабо прикрыт артиллерией именно потому, что, готовясь к наступлению, мы сконцентрировали ее на левом фланге, на 4 — 5-километровом участке. [321]

Вечером, когда мы доложили в штаб фронта итоги боя, командующий генерал армии И. Х. Баграмян информировал нас о положении левого соседа — 39-й армии генерала Людникова. В ее полосе противник нанес два встречных удара вдоль железной дороги Фишхаузен — Кенигсберг: один — от Фишхаузена, другой от Кенигсберга, пытаясь восстановить связь между земландской и кенигсбергской группировками.

— Надо помочь Людникову, — заключил Иван Христофорович. — Передайте ему корпус Ксенофонтова и приданные вам пушечные артбригады и гвардейский минометный полк.

— А приказ о наступлении?

— Отменяется, — сказал он. — Ваша задача — жесткая оборона...

В связи с новой задачей нам пришлось спешно перегруппировывать войска. Неудача противника, крупные потери, им понесенные, еще не означали, что он отказался от замысла прорвать оборону 43-й армии. Всю ночь на юге, в полосе 39-й армии, полыхали орудийные зарницы, линия фронта заметно подалась к востоку, в сторону Кенигсберга, как бы обтекая наш левый фланг.

День 20 февраля прошел относительно спокойно, однако с наступлением темноты фашисты вновь активизировались. Ночью они предприняли серию атак в полосе 13-го гвардейского корпуса, но были повсеместно отброшены. Пленные, захваченные гвардейцами, показали, что против нас действуют 95-я и 93-я пехотные дивизии, причем последняя на днях была переброшена на Земланд морем, на судах под флагами нейтральных государств. Задача этой группировки — выйти на рубеж Викау, Лазеркайм (юго-восточнее горы Бисмарка), где соединиться с кенигсбергской группировкой{113}. Необычную для немецко-фашистских войск тактику ночных атак пленные объясняли большими потерями от нашего артогня.

Бои продолжались. Днем противник приводил в порядок и пополнял свои части людьми и техникой, непрерывно прибывавшей на транспортах в порт Пиллау, ночью пытался наступать в общем направлении на гору Бисмарка. Однако надежды гитлеровского командования уменьшить потери переменой тактики не оправдались. Огонь нашей артиллерии ночью был так же эффективен, как и в светлое время суток. Легкая артиллерия и минометы вели огонь по заранее пристрелянным рубежам, тяжелые орудия 37-й артбригады успешно подавляли батареи противника. Необходимая для стрельбы по невидимым целям артиллерийская инструментальная разведка была у нас на высоте. [322] Кстати сказать, подобными подразделениями враг не располагал. Этим и объясняется тот факт, что, несмотря на превосходство гитлеровцев в числе артиллерийских и минометных стволов (54 ствола на 1 км фронта против 46 стволов у нас){114}, они начисто проиграли нашим артиллеристам контрбатарейную борьбу.

С 25 февраля натиск противника стал ослабевать. Если ранее в его атаках участвовало одновременно до четырех пехотных полков с 20 — 30 танками, то теперь действовали лишь мелкие группы автоматчиков, каждая из которых поддерживалась 2 — 3 танками. Показательно, что за семь дней наступления фашисты продвинулись лишь на 4,5 — 5 км в очень узкой полосе — не шире 3 — 4 км.

Основная боевая нагрузка в февральских боях легла на личный состав 87-й гвардейской дивизии генерала Кирилла Яковлевича Тымчика и 263-й Сивашской дивизии полковника Корнелия Георгиевича Черепанова. Оба они твердо управляли частями и подразделениями, быстро и решительно ликвидировали отдельные прорывы танков и пехоты противника.

Однако южнее, в полосе соседней армии, фашистам удалось пробить коридор шириной 5-9 км от Фишхаузена к Кенигсбергу вдоль южного берега Земландского полуострова. В результате мы были вынуждены загнуть свой левый фланг, линия фронта образовала глубокий выступ в сторону противника. С северо-запада этот выступ оборонял 90-й корпус генерала Седулина, с запада и юга — 13-й гвардейский корпус генерала Лопатина. Наша оборона опиралась на город Куменен и гряду господствующих высот (гора Бисмарка и высота 91,2), перекрывавших главную шоссейную дорогу Фишхаузен — Кенигсберг.

Этот важный в тактическом отношении район стал теперь главной целью вражеского командования. Пробив коридор к Кенигсбергу, оно тотчас попыталось расширить его к северу, срезать опасно нависавший над ним выступ. Противник создал две группировки: на северном фасе выступа сосредоточились переброшенные из Кенигсберга 5-я танковая и 561-я пехотная дивизии, на южном фасе — 58, 93 и 95-я пехотные дивизии.

С 1 марта, после трехдневного затишья, боевые действия вспыхнули с новой силой. И северная группировка фашистов, и южная перешли в наступление, стремясь соединиться у гряды господствующих высот. Во втором часу ночи генерал А. И. Лопатин доложил, что большая группа автоматчиков, прорвавшись [323] от господского двора Прилаккен, атаковала высоту 111,4. Атака отбита, но положение тяжелое — 261-й гвардейский полк подполковника И. И. Рубцова ведет бой в прлуокружении, связь с ним прервалась.

Доклад Антона Ивановича меня встревожил — слишком хорошо я знал, что могут означать подобные скупые фразы. Приказываю:

— Готовь контратаку. Еду к тебе.

С НП генерала Лопатина был виден бой. К югу от нас, над лесом, тьма ночи то и дело озарялась короткими вспышками орудийного огня, на фоне которых проступали вдали контуры каменной вышки Бисмарка. Лопатин уже восстановил связь с полком Рубцова, при мне допросил доставленного оттуда пленного. Он был из 273-го полка 95-й пехотной дивизии. В этом полку, как показал пленный, были созданы два отряда автоматчиков, перед которыми ставилась задача внезапной ночной атакой овладеть горой Бисмарка и удержать ее до подхода главных сил.

По телефону связываюсь с Рубцовым, выясняю обстановку.

— Держимся, — докладывает он. — Фашисты в сотне метров от моего блиндажа. Опять лезут к вышке.

— Ни шагу назад! Держись, Иван Иванович, выручим...

Связь с ним опять прервалась. Уже после боя я узнал, что фашисты окружили блиндаж, Рубцов и несколько связистов отбивались гранатами. Выручил начальник разведки полка капитан Храбров, возвращавшийся в это время из штаба дивизии. Он собрал группу бойцов и возглавил контратаку. Гитлеровцы бежали от блиндажа, и командир полка восстановил управление батальонами.

О тактическом значении высоты 111,4 я уже говорил. Добавлю, что отличный обзор, открывавшийся с каменной вышки в сторону противника, был таким же и в нашу сторону. Овладев горой Бисмарка, фашисты смогли бы корректировать огонь артиллерии не только по ближним, но и по дальним тыловым коммуникациям 43-й и 39-й армий. Поэтому, как только я приехал на НП Лопатина, сразу же приказал минировать вышку.

В саперном батальоне 13-го гвардейского корпуса служил младший лейтенант А. М. Родителев — хладнокровный воин, умный и требовательный командир. Под огнем противника он со своими саперами минировал вышку, а в шесть часов утра, когда фашисты, подбадривая себя криками, полезли вверх по ее каменным ступеням, запалил бикфордов шнур. Грохот взрыва заглушил звуки боя. Стрелки Рубцова вместе с подоспевшим подкреплением атаковали высоту и выбили с нее противника. [324]

А на рассвете, когда к горе Бисмарка подошли вражеские танки, их встретил хорошо организованный артиллерийский огонь.

Бои на этом направлении продолжались еще несколько дней, но продвинуться фашистам не удалось ни на шаг. Наоборот, контратакуя, стрелки 13-го гвардейского и 90-го корпусов улучшили свои позиции. С 7 марта немецко-фашистская группа войск "Земланд" была вынуждена перейти к обороне.

В ожесточенной и многодневной схватке за господствующую над всем Земландским полуостровом гряду высот противник понес большие потери. Лучшие его дивизии были обескровлены.

Это подтверждает и документ, хранящийся в архивах 43-й армии. Он был составлен сразу же после падения Кенигсберга. Наши разведчики опросили пленных немцев из числа старших офицеров. Вопрос перед ними был поставлен так: "Оцените действия вашего командования в ходе борьбы на Земландском полуострове".

В документе, обобщающем полученные ответы, указывается, что, по мнению большинства опрошенных, их командование допустило две главные ошибки:

1. "Все ожидали, что командование земландской группы войск, взаимодействуя с гарнизоном Кенигсберга, предпримет наступление на Гранц, чем обеспечит левый фланг Кенигсбергского укрепленного района, получит свободу маневра и пути подвоза через гавани Земландского полуострова. Вместо этого наиболее боеспособные дивизии — 95, 93, 58-я пехотные и 5-я танковая — были брошены в лоб группировке русских. Но активные действия в районе горы Бисмарка ничего не дали и привели к разгрому этих дивизий".

2. "Использование 95, 93, 58-й пехотных и 5-й танковой-дивизий в качестве гарнизона Кенигсберга позволило бы оказать более стойкое сопротивление штурму русских. Но вследствие разгрома этих дивизий оборону крепости приняли на себя фольксгренадеры и батальоны фольксштурма, имевшие на протяжении всего своего существования только поражения"{115}.

Разумеется, ответы, эти надо принимать с поправкой на состояние отвечавших, на горечь от поражения не только под Кенигсбергом, но и в войне вообще. Неверно, к примеру, сваливать вину за падение крепости на фольксформирования. Не они составляли основу 130-тысячного гарнизона. Уместнее было бы назвать среди главных причин падение боеспособности немецко-фашистских войск в целом.

И все же большая доля истины содержится в этих показаниях. [325]

Действительно, земландская группа войск в ходе февральско-мартовских боев в районе горы Бисмарка была до предела истощена. Поэтому в апреле она уже не могла удержать коридор-, пробитый от Фишхаузена до Кенигсберга.

Но не будем опережать хронологию событий. В конце февраля в советских войсках, действовавших в Восточной Пруссии, произошли крупные организационные изменения. 1-й Прибалтийский фронт был преобразован в Земландскую группу войск, вошедшую в состав 3-го Белорусского фронта. В числе армий, переданных Земландской группе, была и наша 43-я. Главные силы фронта еще продолжали бои по ликвидации хейльсбергской группировки противника, а мы уже начали подготовку к очередной операции — к штурму Кенигсберга.

отрывок из книги
Белобородов А.П. Всегда в бою. — М.: Экономика, 1984.



Категория: Военная история  /  Печать статьи
 
 
Другие региональные новости:
  • Словенские компании хотят разместить производство в Калининграде
  • В Калининграде задержали 12 боевиков из международной террористической организации
  • Администрацию Полесска обязали заплатить почти 55 тыс. рублей за упавшее на автомобиль дерево
  • Пятикоп: Регион не получил адекватной альтернативы таможенным льготам ОЭЗ

  • Другие городские новости:
  • На имя ВРИО губернатора Калининградской области было отправлено письмо
  • В Советске сгорел дачный домик
  • Министр энергетики РФ: Первые блоки новых электростанций в Гусеве и Советске будут введены в декабре
  • В Советске планируется создание музея найденных вещей
  • На имя ВРИО губернатора Калининградской области было отправлено письмо

    Развитие данной территории повлечет за собой создание новых рабочих мест


    Фото дня


     
    Прогноз погоды в Советске
     

    Киноафиша
    На этой неделе в кинотеатре Люмен-Фильм следующие фильмы:

    Доктор Стрэндж
    фэнтези, приключения
    3D

    Расплата
    драма
    2D

    Тролли
    семейный, анимация, фэнтези, приключения
    3D

    Хороший мальчик
    комедия
    2D


    события и мероприятия

    Приближается 22 июня – День памяти и скорби. В этот день 75 лет назад началась Великая Отечественная Война – самая кровопролитная за всю историю человечества.

    В программе живая средневековая музыка, представление актеров Тильзит-театра, огненное шоу и рыцарский турнир с участием лучших клубов исторической реконструкции средневекового боя Калининградской области. Мероприятие пройдёт в городском парке, начало в 13:00




    Реклама в Советске
     
    Фотогаллерея. Фотографии города Советска.
     
    Пейнтбол в Советске
     
    Rambler's Top100



    Заметки:
     
    Алушта отдых пансионат астория тур агенства в Москве;Minecraft купить лицензионный ключ http://steamplay.ru

    Заметки:
     

     

     

     
    1cov.ru
    Rambler's Top100
         
    Тильзит - Советск & Tilsit - Sovetsk
    Калининградская область