Сайт города Советска - Тильзита Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?
07 Июня 2020, 06:29:45
Начало Чат Советска Фотогалерея Советска Помощь Поиск Войти Регистрация
Новости:

+  Форум города Советска
|-+  Культура и искусство
| |-+  Музыка
| | |-+  ЛЕГЕНДЫ РУССКОГО РОКА
« предыдущая тема следующая тема »
Страниц: [1] 2 3 ... 7 Вниз Печать
Автор Тема: ЛЕГЕНДЫ РУССКОГО РОКА  (Прочитано 35199 раз)
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« : 23 Апреля 2009, 10:11:32 »





История отечественной рок-музыки, как говорят очевидцы, началась в 1961 году в Риге, где Валерий Сайнутдинов собрал самый первый рок-состав, названный "Ревенждерс". В дальнейшем Сайнутдинов станет известен, как участник первой русской рок-группы в Америке "Sacha & Yura" (1976-1977гг.).
В начале 60-х годов начали появляться рок-группы и в Москве. Первые из них состояли, как правило, из иностранных студентов и детей дипломатов, обучавшихся в московских вузах. Самой известной была группа "Тараканы", в которой играли польские студенты, немногим уступала ей в популярности еще одна группа польских студентов - "Миражи", на лид-гитаре в которой играл Северин Краевски, будущая звезда польского рока, лидер группы "Червоны Гитары".
Рассказывают также, что в где-то МГУ существовала даже группа, состоявшая из индонезийцев, у одного из них был настоящий "Джипсон", и за 3 рубля его давали потрогать.
В 1963 году в Москве появилась первая настоящая отечественная бит-группа. Она называлась "Братья" и исполняла "фирменный" репертуар на английском языке. Вообще в те времена существовало множество предрассудков, например: нельзя петь рок на русском языке, потому что из-за длинных русских слов и фраз ломается ритм бит-музыки, поэтому многие группы даже собственные песни старались писать на английском. Первая песня на русском языке была написана и спета группой "Сокол" летом 1965 года ("Где тот край?") - собственно с этого момента и принято отсчитывать хронологию русского рока.
С 1965 года началось массовое рождение бит-групп. В основном они возникали в стенах вузов. В МГУ базировались "Скифы", "Грифы", "Челленджерс", "Ребята"; в МИФИ - "Аргонавты"; в МХТИ им. Менделеева - "Меломаны"; в МВТУ им. Баумана - "Бальзам" и "Красные Дьяволята"; в МЭИ - "Оловянные Солдатики"; в текстильном институте - "Пожилые Зайцы"; в МИИТе - "Мозаика" и т.д. Бит-группы играли на институтских праздниках и студенческих танцах, озвучивали КВНы. Разумеется, они были любимы студентами, холились и лелеялись администрацией. Атмосфера сейшенов была радостной и праздничной и, по свидетельствам самих музыкантов, никакие власти рокеров еще не "преследовали". Если и случались какие-то наезды, то, как правило, это была частная идеологическая инициатива отдельных граждан.
Так, например, удалось выяснить, что печально памятный оперотряд "Береза", гонявший хиппанов по "стриту", т.е. по улице Горького от Пушкинской площади до гостиницы "Москва", сверху никто не организовывал. Создание ударного антихиппового отряда стало личной инициативой нескольких молодых коммунистов. Интересно, что в дальнейшем, уже в годы застоя, многие участники "Березы" заняли важные и ответственные посты в верхних эшелонах КПСС, став секретарями местных горкомов и обкомов партии.
Да и неблагодарное это было дело - преследовать музыкантов, поскольку многие из них имели серьезных родителей. Так, например, отец Валентина Некрасова, гитариста групп "Бальзам" и "Красные Дьяволята", в 60-х годах занимал должность проректора МВТУ им. Баумана. Один из сокурсников Валентина принялся строчить на него доносы, вероятно, по идейным соображениям. Но как только эти доносы попали на стол проректора, стукачок-дурачок был немедленно и с позором отчислен из института.
А легко ли было "наехать" на группу "Сокол", если отец гитариста Юрия Ермакова был начальником всей ПВО страны, отец басиста Игоря Гончарука - главным редактором журнала «Коммунист», а тестем клавишника Вячеслава Черныша - бывший председатель КГБ Семичастный?! Группу "Сокол" на все тусовки сопровождал сотрудник комитета госбезопасности, но его задача состояла не столько в том, чтобы "преследовать" музыкантов, сколько в том, чтобы оградить их от нежелательных контактов. Многие концерты наших бит-групп проходили в посольствах, и КГБ следил за тем, чтобы спецслужбы не смогли выйти через сына на секретного папу.
Правда, в 1969 году был арестован и осужден директор "Сокола" Юрий Айзеншпис (в конце 80-х годов - менеджер группы "Кино"), однако не за организацию концертов, а за валютные махинации. Но опять же основной причиной скорой расправы было желание правоохранительных органов оградить семью генерала из генералов от сомнительного соседства.
С самого начала зарождения в Москве рок-сообщества вокруг музыкантов сложился институт менеджерства, то есть система организации концертов и распространения билетов. Конечно, самым известным среди них были Юрий Айзеншпис, менеджер группы «Сокол». Именно он первым стал устраивать в Москве «подпольные» сейшена.
Юрий Айзеншпис рассказывал, что когда группа «Сокол» была создана и был готов мало-мальский репертуар, то сам собой возник вопрос о том, где выступать и на каких условиях? В то время самодеятельность имела право выступать только в клубах и то, если прошла соответствующую комиссию. А чтобы выступить на большой сцене, например, во Дворце спорта или Театре эстрады, и речи не могло быть. В ресторанах же ансамбли были объединены в МОМА (Московское Объединение Музыкальных Ансамблей) и в основном там играли тогда джазисты. Так как говорить об официальных публичных выступлениях было нереально, Айзеншпису пришла в голову мысль организовать сейшн, то есть «встречу с друзьями» - отсюда и пошло слово «сейшн», взятое из западного лексикона. Айзеншпис договорился с дирекцией ДК «Каучук» о том, что на следующий день у них состоится вечер отдыха, на котором будет играть оркестр (тогда не говорили не говориои «рок-группа», такого слова в обиходе еще не было). Билеты были сделаны из обыкновенных почтовых открыток, на которых был написан текст такого содержания: «Дорогой друг! Мы приглашаем тебя на вечер встречи с вокально-инструментальным ансамблем «Сокол». Это вечер состоится в ДК «Каучук» 6 октября 1964 года». Среди своих друзей и товарищей, музыканты распространили 50 или 60 таких открыток. Таким образом первый «сейшн» состоялся 6 октября 1964 года в Москве, в ДК "Каучук". Вскоре подобные встречи стали регулярными, а аудитория их увеличивалась в геометрической прогрессии.
Однако основную массу концертов в 60-е годы устраивал все-таки комсомол, который был обязан заниматься с молодежью. Рассказывают, что конкурсы студенческих, школьных и просто дворовых бит-групп проходили чуть ли не каждую неделю. Апофеозом стал финал студенческого фестиваля музыкальных ансамблей, состоявшийся в мае 1968 года во Дворце Спорта в Лужниках. Его лауреаты (в том числе группа "Скифы") были посланы на юг, развлекать советских спортсменов-олимпийцев, готовящихся в Олимпийским играм в Мехико.
Под эгидой комсомола в Москве существовало и множество бит-клубов. Самый известный из них - "КМ", открытый в 1967 году в кафе "Молодежное" на улице Горького. Основная заслуга в его организации принадлежит заведующему сектором отдела культуры МГК ВЛКСМ Михаилу Сушкину, бывшему барабанщику группы «Пожилые Зайцы». В совет клуба также входили Юрий Айзеншпис, Игорь Гранов (в дальнейшем - руководитель ВИА "Голубые Гитары"), а также руководители принятых в бит-клуб групп. Собрания проводились каждый вторник. Обычно после прослушивания вновь принятых членов (а групп возникало великое множество, хотя жизнь иных длилась всего несколько месяцев) выступала какая-нибудь известная команда. Сейшн заканчивался совместным джемом.
Регулярно концерты проходили также на 21 этаже Главного Здания МГУ на Ленгорах, в студенческом кафе МФТИ в Зюзино, в ДК "Энергетик" на Раушской набережной, в Доме Культуры поселка Воронок (30 км от Москвы по Ярославскому шоссе), в здании бывшей церкви на Большой Ордынке работал клуб "Мелодии и ритмы" (филиал "КМ"), с достаточной регулярностью происходили тусовки в молодежных кафе на Соколе, на Динамо, в районе м. Академическая и т.д.
Безусловной вершиной рок-процесса, шедшего победной поступью по нашей стране, стала композиция группы «Аргонавты» «Кремлевские куранты», которая в течение года звучала на Центральном телевидении перед появлением заставки с надписью «Не забудьте выключить телевизор».
Первые годы существования нашего рок-сообщества музыка в нем лилась единым потоком - биг-битовым. Первые группы, появившиеся в Москве - "Братья", "Славяне", "Тролли", "Меломаны", "Атланты", "Миражи", "Грифы", "Рубины" и др. - старательно исполняли зарубежные хиты. Впрочем, у них и задача была - донести до меломанов точное звучание любимых мелодий. Поэтому и уровень крутизны музыканта мерялся тем, насколько точно он копирует оригинал. Разумеется, чтобы подражать кумирам, надо их слышать, а лучше - видеть. Поэтому самым крутым в столице тогда считался гитарист Сергей Дюжиков ("Скифы"), до переезда в Москву живший в Измаиле и имевший возможность видеть музыкальные программы румынского телевидения, по которому показывали много рок-музыки. Он достаточно удачно копировал технику и сценические приемы зарубежных звезд, а до чего-то додумался самостоятельно.
Но в конце 60-х, когда до нашего рок-сообщества добрались идеи хиппи и звуки психоделик, все поменялось. Изящная простота биг-бита уступила место сложным ритмическим композициям, пришли развернутые соло инструментала, искажения звуков, насыщенная тембровая окраска. Да и сами музыканты перестали ощущать себя только радиоприемниками для передачи населению страны заморских хитов. Люди начали писать собственные песни.
«Тексты на русском, - говорит музыкант группы «Аргонавты» Юрий Радашевич, - возникали из стремления все-таки уйти от вторичности и сделать что-то первичное. Ну, спели мы «The House Of The Rising Sun», а теперь попробуем что-то сделать свое».
Но стоило музыкантам начать писать самим, как дала о себе знать память крови и национальные мелодические ходы проникли в новую музыку. Самые продвинутые рокеры и вовсе двинулись по дороге экспериментов с фольклорным звучанием. А.Лерман, А.Градский, группы "Оловянные Солдатики" и "Мозаика" уже в 60-х годах, интуитивно чувствуя верную дорогу, попытались соединить наш любимый рок с традиционным русским народным мелосом и классической русской поэзией. Позднее в эту классную компанию попала группа "Цветы": ее основной композитор начала 70-х С.Дьячков в поисках вдохновения даже путешествовал в фольклорные экспедиции по Северу России. Мелодии и приемы звукоизвлечения, найденные там, легли в основу многих хитов группы "Цветы".
Постепенно рок из чисто элитарного искусства становился массовым, и пришли 70-х годы...

ВЛАДИМИР МАРОЧКИН

Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #1 : 23 Апреля 2009, 10:16:16 »

<a href="http://www.youtube.com/v/Q8DvNygo6PI&amp;hl=ru&amp;fs=1" target="_blank">http://www.youtube.com/v/Q8DvNygo6PI&amp;hl=ru&amp;fs=1</a>
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #2 : 23 Апреля 2009, 10:22:13 »




Говорят, что 70-е годы были скучные и что ничего интересного у нас тогда не происходило. Да, конечно, мир в 70-е не испытывал потрясений, подобно тому, как это было в 60-е или в 80-е годы, но говорить, что у нас было скучно - не верно. Рок-сообщество - это был настоящий параллельный мир со своими традициями, языком, модой.
Если уйти со "Стрита", прошмыгнуть Красную площадь, перейти через Москва-реку и свернуть налево, то мы как раз выйдем на Раушскую набережную к ДК "Энергетик" - в начале 70-х там проходили все наиболее значимые концерты. Сейшны с участием "Рубиновой Атаки", "Второго Дыхания" или "Скоморохов" Александра Градского собирали столько народу, что, бывало, приходилось вызывать конную милицию, чтобы хоть как-то освободить от народа, от "пипла", если по-нашему, проезжую часть. Среди хиппи и вообще поклонников рока в 70-х годах даже ходила присказка: "Центр Москвы там, где сегодня рок-концерт". Однажды в ДК "Энергетик" должна была выступать группа "Рубиновая Атака". Перед концертом на танцах в фойе играла еще малоизвестная группа "Машина Времени", а должны были еще приехать какие-то артисты из театра им. Маяковского. Народу собралось страшное количество, все проходы были забиты задолго до начала сейшна, а еще больше было не попавших на концерт, которые толпились у входа в ДК. Администрация поспешно закрыла ворота, а это были массивные железные ворота, и в итоге артисты из театра им. Маяковского на концерт не попали - просто не смогли приблизиться ко входу в здание.
Публика собралась целиком рокерская, вела себя крайне раскованно, орала, свистела, танцевала, трясла хаером и всячески оттягивалась. Музыканты "Рубиновой Атаки" вырядились в какие-то шкуры, на Баски-Ляшенко были штаны из искусственного меха. Но после первых двух отыгранных группой вещей публика, оставшаяся на улице, выломала те железные ворота и ворвалась, сметая контроль, в ДК.
Владимир Рацкевич рассказывает: "Этот зал представлял собой партер, который разделяли два прохода. Не помню, был ли там бельэтаж. В фойе шли танцы, на которых играла начинающая тогда группа "Машина Времени". Народ потихонечку из этого фойе переместился в зал и заполнил все места. Погасили свет, мы вышли на сцену, раздались все эти жуткие приветствия, свист и крики. И начали мы играть какие-то пьесы, то ли "Дорз", то ли "Роллинг Стоунз". И видно было: два прохода. А на третьей композиции нашей энергичной музыки вдруг я увидел, как исчезли эти просветы между рядами, видимо, наступил тот момент, когда рухнули эти ворота на улице, и весь народ, который стоял на набережной, сюда просочился. Они поднялись на второй этаж и окончательно заполнили все пространство. И тут, конечно, началось нечто невообразимое!"
"Рубиновая Атака" продолжила концерт, а те артисты так и не выступили. И надолго у всех остался в памяти разгневанный Баски, кричащий в микрофон на дружинников: "Пока тех волосатых не пропустите, играть не будем!!!"
Надежда Аспанова, устроительница тех концертов вспоминает, что тем артистом, которого публика не пропустила в ДК "Энергетик", был сам Армен Джигарханян. Прижатый к железным воротам Дома культуры, он тогда спросил: "Кто же эти молодые люди, что собирают публики больше, чем я?!" Это была "Рубиновая Атака": Владимир Рацкевич, Сергей "Баски" Ляшенко, Александр Самойлов...     


 
Автор текста: Владимир Марочкин
Все фото: Александр Агеев
 
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #3 : 23 Апреля 2009, 10:27:38 »

<a href="http://www.youtube.com/v/CpUsYnn3XZA&amp;hl=ru&amp;fs=1" target="_blank">http://www.youtube.com/v/CpUsYnn3XZA&amp;hl=ru&amp;fs=1</a>
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #4 : 23 Апреля 2009, 10:42:50 »

Укравший дождь
Прощай, детка!
Дорога 21
Седьмая глава
Моей звезде
Баллада о Кроки,
Ништяке и Карме
Блюз простого человека

сторона B

Король подсознания
Женщина
Почему не падает небо
Ода ванной комнате
Сталь
Звезда рок-н-ролла
Пески Петербурга
Дочь
 
БГ + Майк Все братья - сестры (1978)



 

Выросшие на западной рок-культуре {Борис Гребенщиков} и Михаил «Майк» Науменко понимали, что нужно начинать делать собственные альбомы - хотя бы для того, чтобы у людей была возможность слушать не случайные концертные записи, а именно те варианты песен, которые авторы считали каноническими. Поскольку пластинки с подпольными рок-записями никто в СССР выпускать не собирался, все логическим образом докатилось до идеи создания магнитофонных альбомов.

Предшественник «Акустики» «Аквариума» и «Сладкой N» Майка, «Все братья - сестры» был первым альбомом, записанным как упорядоченный набор композиций со специально подготовленным оформлением. Он стал дебютом Майка в звукозаписи и последним «любительским» опусом Гребенщикова - в активе БГ уже значились такие работы, как «Искушение Св. Аквариума», «Притчи графа Диффузора» и «С той стороны зеркального стекла», записанные либо в одиночку, либо в сотрудничестве с музыкантами «Аквариума».

...«Все братья - сестры» записывался прямо на открытом воздухе - на берегу Невы, неподалеку от здания факультета прикладной математики и юрфака Ленинградского университета. Это было именно то место, где в мае 78-го года «Аквариум» и Майк провели камерный фестиваль акустического рока, знаменательный, в частности, тем, что Майк чуть ли не впервые публично исполнил несколько собственных песен. До этого многие привыкли воспринимать его как сессионного гитариста «Аквариума», «Союза любителей музыки рок» и всевозможных импровизированных составов типа «Вокально-инструментальной группировки имени Чака Берри».

«Я исполняю обязанности рок-н-ролльной шлюхи, - говорил Майк в одном из интервью того времени. - Играю где придется, с кем придется и что придется». Неудивительно, что когда Майк запел, это, по воспоминаниям современников, стало для многих откровением.

Вскоре после акустического фестиваля Гребенщиков и Майк начали записывать совместный альбом. Большая часть сессии проходила прямо на берегу Невы, поскольку музыкантов не устраивал эффект «закрытой акустики», который возникал при записи инструментов в помещении.

«Мы решили посмотреть, что же будет, если убрать все стены и попросту записываться в поле, - вспоминает Гребенщиков. - Все песни были сделаны без суеты в течение двух недель. Мы не концентрировались вообще и больше всего усилий затрачивали на то, чтобы найти несколько удлинителей и вытащить магнитофон метров на десять во двор».

Происходило все следующим образом. Прямо в центре поляны в гуще одуванчиков стоял табурет, к которому был прикреплен массивный микрофон. От своих стандартных собратьев он отличался лишь тем, что был как бы «двойным» - в него можно было петь с обеих сторон. Ответственный за эту сверхсовременную технику концертный аппаратчик «Аквариума» Марат Айрапетян осуществлял запись напрямую с микрофона на магнитофон «Маяк-202».

Удлинители были протянуты в форточку одной из квартир, в которой жила приятельница музыкантов Ольга Аксенова. В ее крохотной комнатушке записывались почти все композиции Майка - с помощью подыгрывающего на гитаре и гармошке Гребенщикова и Михаила «Фана» Васильева из «Аквариума» (перкуссия, гитара).

По воспоминаниям БГ, звукорежиссура осуществлялась «на уровне здравого смысла», который подсказывал, в какое именно место нужно поставить микрофон, чтобы он наиболее полно снимал звук. Концовки песен при этом оставались необработанными и резко обрывались - без малейшего намека на какое-либо микширование. Состав инструментов был также вызывающе аскетичен: две акустические гитары, гармошка и перкуссия, по-видимому, принесенная Фаном на несколько часов из ближайшего студенческого общежития.

Драматургия альбома не отличалась сложностью и заключалась лишь в том, что исполнители чередовались между собой - одну песню исполнял Борис, вторую Майк и так далее - «чтобы не уставать». Очередность была нарушена на финальной композиции, посвященной рождению у Гребенщикова дочери Алисы. Запись песни «Дочь» состоялась в сопровождении хора пьяных друзей на следующий день после этого знаменательного события и датируется 13-м июня 1978 года.



 
«Атмосфера записи «Все братья - сестры» неотделима от того лета, когда она была сделана, - вспоминает Михаил Васильев. - Никакого напряжения, просто часть жизни. Очень искренне».

Большинство композиций альбома построено на стандартной рок-н-ролльной структуре с заметным влиянием поэзии Боба Дилана. У Майка это особенно ярко выражено в «Женщине» - фрагментарном переводе финальной композиции из альбома Дилана «Blonde On Blonde» (под названием «Sad Eyed Lady Of The Lowlands»), у Гребенщикова - в «Дороге 21», «Укравшем дождь» и «Почему не падает небо».

«Мы слушали песни Дилана, - вспоминает Гребенщиков, - и думали: «Он описывает в них какие-то вещи, которые нам очень хорошо известны». Затем брался какой-нибудь крючок - например, ключевая строчка и все это перенасыщалось нашей реальностью, радикально противоположной тому, о чем поет Дилан. Он пел про свой Нью-Йорк, про свою жизнь, а мы пели про свой Петербург. Возможно, суть построения песен была такой же, но все остальное - это как прогноз погоды там и здесь».

В аннотации к альбому было написано, что он посвящается «Акустической Дочери и Великому Белому Чуду». «Great White Wonder » - как известно, самый популярный бутлег Боба Дилана, книгу стихов которого Гребенщиков держал в руках на фотографии, венчавшей обратную сторону магнитоальбома.

Несмотря на первые признаки увлечения Гребенщикова китайской философией и встречающиеся в текстах цитаты из древних трактатов, «Все братья - сестры» оказался живым и доходчивым для восприятия альбомом. В отличие от отвлеченно-абсурдистских опусов раннего «Аквариума», это было не надуманное концептуальное творчество, а реальные песни, которые можно было активно исполнять на концертах без всяких студийных ухищрений.

Любопытно, что во время первых квартирных сейшенов Майка всегда поражала малоадекватная реакция слушателей на «Оду ванной комнате». Анонсируя эту композицию, он искренне просил публику «не смеяться».

 

 
Малоизвестная деталь: чуть ли не половина песен, исполненных Майком на этом альбоме, были созданы им в течение одного дня - предположительно, летом 77-го года. Речь идет о композициях «Ода ванной комнате», «Седьмая глава» и «Женщина», рождение которых ознаменовало, по признанию Майка, «окончание гадкой летней депрессии».

...Несмотря на сырость исполнения, и Майку, и БГ удалось не просто сохранить на альбоме дух блюзовых и рок-н-ролльных первоисточников, но и перенести его без особых потерь на российскую почву. В известной степени это был дебют - и он удался. Перефразируя высказывание Гребенщикова, на этих приблизительных композициях за счет правильных интонаций, тембров и настроя был запечатлен такой рок-н-ролл, который в других местах достигается исключительно за счет рубилова.

Для общей завершенности альбому не хватало только оригинального оформления. Снимок для лицевой стороны обложки сделан Андреем «Вилли» Усовым на Каменном острове у дома Фалалеева - единственного частного здания в этом районе. Так получилось, что у сына художника Андрея Фалалеева, эмигрировавшего через год в Калифорнию и образовавшего там одну из крупнейших переводческих фирм, сохранилась статуэтка Будды. Похоже, это была одна из тех статуэток, которые исчезли из буддийского храма на Приморском бульваре после того, как здание было подвергнуто большевистскому поруганию, а «главного» Будду озверевшие атеисты разломали на куски, свалив их в Неву.

По замыслу БГ и Майка, статуэтка Будды должна была символизировать идеал духовного развития и неявным образом обыгрывать название альбома. Конечно, во всем этом присутствовал элемент здорового стеба.

«Съемки производились вечером, на закате, - вспоминает Усов. - Как рождалась идея, видно на пленке: Будда, папиросы «Беломорканал», какие-то окурки под ногами... У Майка лоб уходил куда-то вдаль, в прямой пробор. В результате получалась нефотогеничная горка с большим акцентом на нос. Случайно у меня с собой оказалась кепка, в которой я ездил на рыбалку. Я надел кепку на голову Майку. Его крупный нос был поддержан «клювом» кепки и лицо сразу начало «работать».

После того, как была оформлена вторая сторона альбома (БГ и Майк, стоящие на фоне арки, расположенной на набережной Фонтанки), Усов напечатал полтора десятка обложек и альбом пошел в народ.

По воспоминаниям очевидцев, распространение 150-метровых катушек, записанных на 9-й скорости в монорежиме, происходило, к примеру, следующим образом. Во время концерта «Аквариума» в одном из институтов с танцевальной программой, состоявшей из англоязычных рок-н-роллов, Гребенщиков где-то в середине выступления объявлял в микрофон: «Кстати, недавно мы вместе с Майком записали альбом «Все братья - сестры». Кто хочет приобрести его, может подойти после концерта».

Выглядело это достаточно смело, поскольку слово «приобрести» означало «купить». Желающим приобщиться к духовному наследию Дилана в его петербургском варианте БГ оставлял свой номер телефона, а затем продавал альбом в оригинальном оформлении по цене восемь рублей за катушку. «Помню, за все время я продал три или четыре копии», - вспоминает Гребенщиков. С учетом экземпляров, подаренных друзьям и близким, оригинальный тираж первого художественно оформленного магнитоальбома не превышал нескольких десятков экземпляров.

«Качество записи «Все братья - сестры» было устрашающим, - вспоминал впоследствии Майк. - Но это были хорошие времена».
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #5 : 23 Апреля 2009, 10:46:57 »

<a href="http://www.youtube.com/v/WpWEHjH4wys&amp;hl=ru&amp;fs=1" target="_blank">http://www.youtube.com/v/WpWEHjH4wys&amp;hl=ru&amp;fs=1</a>
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #6 : 23 Апреля 2009, 17:46:48 »

Кто мог знать, что он провод,
пока не включили ток?
Борис Гребенщиков. «Дело мастера Бо»


 
Тропилло-старший возле изобретенного им радиолокатора (середина 30-х годов) и его сын Андрей Тропилло на записи альбома «Треугольник» группы «Аквариум», 1981 год. 
 
Наиболее глобальные процессы в области подпольной звукозаписи происходили в Ленинграде. Руководил всем этим действом «посланец космоса» по имени Андрей Тропилло. Его бурная деятельность, направленная на развитие советского рока, сопоставима разве что с ролью Джорджа Мартина в создании оригинального звучания Beatles.

Андрей Владимирович Тропилло родился 21 марта 1951 года. «В тот же день, что и Иоганн Себастьян Бах», - любит уточнять никогда не страдавший излишней скромностью Тропилло. Что там говорить, человек, записавший в 80-х годах чуть ли не весь ленинградский рок, знает себе цену...

Технический талант Тропилло возник не на пустом месте. Его отец Владимир Андреевич в середине 30-х годов изобрел первый отечественный радиолокатор, который позволял фиксировать местонахождение самолетов в радиусе нескольких километров. История с радиолокатором имела не самое лучшее продолжение. Завистливые коллеги обвинили Тропилло в... подготовке покушения на Сталина и оформили всю документацию по изобретению на себя.

Тропилло был осужден на несколько лет по статье 57 - предположительно, за отказ «стучать» на несуществующих друзей-террористов. Естественно, после тюрьмы его долго не брали на работу - кому был нужен на производстве враг народа? Но Тропилло не слишком унывал. После успешного применения в осажденном Ленинграде его системы неоновых посадочных знаков Владимиру Андреевичу присвоили звание майора. Однако это был его пик. Когда победная эйфория улеглась, он некоторое время преподавал в Академии военно-воздушных сил, а после 58-го года устроился работать преподавателем в культпросветучилище.

Позитивное общение с советской властью не прошло для Тропилло-отца бесследно. Спустя почти два десятка лет, услышав на подпольном рок-концерте «Битву с дураками», он признался сыну: «Мне казалось, что сейчас откроются двери, а там стоят черные «воронки», в которые людей начнут сгружать пачками». Дело было весной 76-го года - во время исторического дебюта «Машины времени» в Ленинграде.

К тому моменту сын Владимира Андреевича, двадцатипятилетний Андрей, уже вовсю бредил рок-н-роллом и радиотехникой. Заинтересовавшись увле чениями отца, он уже в младших классах научился разбираться в схемах и собирать транзисторный приемник. «Первая радиостанция, которую я поймал, вещала из Финляндии, - вспоминает Тропилло-младший. - И этот факт меня впоследствии немало вдохновлял».

Закончив физфак Ленинградского университета, Андрей Тропилло не на шутку заболел роком. Все предпосылки для этого у него были. Еще в старших классах он переключился с прослушивания симфонической музыки на западную бит-культуру. «Сестра прислала мне из-за границы мохеровую шерсть для свитера, - рассказывает Тропилло. - Ни секунды не сомневаясь, я продал мохер за 110 рублей и на вырученные деньги купил двойной альбом Beatles, который появился в Англии несколько дней назад».

С 77-го года Андрей занялся организацией концертов «Машины времени». В период нежной любви к этому коллективу Тропилло проводил их выступления на родном физическом факультете, где-то в районе Ржевки и даже в здании бывшей церкви Каспийского полка. Эти концерты Тропилло делал по всем правилам конспирации - обрубая хвосты и направляя толпы «непроверенных» фанов по ложным адресам.

Не обходилось и без доли веселого цинизма. На одном из концертов Андрей использовал в качестве пронумерованных билетов... обрезанные бланки комсомольских грамот с изображением Ленина, стоявшего на фоне Смольного. Эта сверхнаглость привлекла к деятельности Тропилло пристальное внимание соответствующих органов. «У меня аж губа дрожала, но я от всего отказывался», - вспоминает Андрей, которого обвиняли чуть ли не в подготовке террористического акта. Знакомая история.

...После этого инцидента Тропилло охладевает к менеджерской деятельности и направляет все силы на студийную работу. Первым шагом стала реставрация звука в композициях «Машины времени», записанных звукооператором Игорем Кленовым в репетиционных условиях. Под немудреным названием «День рождения» Тропилло пустил этот сборник в народ, включив в него пару раритетных песен Кавагоэ. На дворе стоял 78-й год. Пленка была растиражирована в лингвистической лаборатории филологического факультета. Запись осуществлялась в режиме девятой скорости на одну из сторон катушки. Вторая сторона бобины была пустой.

Две сотни катушек были с любовью запечатаны в картонные коробки, на которые вручную наклеивались фотографии Макаревича, Маргулиса и Кавагоэ. «Когда я сопоставил доходы и расходы, выяснилось, что тираж оказался убыточным», - не без иронии вспоминает Тропилло.

Более удачным - как в художественном, так и в финансовом отношении - стал выпуск концертного альбома «Маленький принц». Услышав в исполнении «Машины» новую программу, включавшую стихи Шекспира, фрагменты прозы Сент-Экзюпери и высказывания китайских философов, Тропилло понял, что все это надо срочно писать. В тот момент в его лохматую голову пришла светлая мысль о знакомых, работающих в аудиохранилище Пушкинского Дома, в техническом арсенале которого находилось несколько репортажных магнитофонов Nagra. Договорившись с Кленовым, Тропилло во время очередного концерта подключил магнитофон к пульту и зафиксировал всю полуторачасовую программу «Маленького принца».

«На левый канал были выведены все голоса, на правый - инструменты, - вспоминает Андрей. - Мое последующее редактирование состояло в том, чтобы смешать эти каналы и компенсировать фазу искажения - для получения стереофонической картинки».

Затраты на техническую реализацию записи составили около 50 рублей. Доходы от проведенного
концерта «Машины времени» - около двух тысяч. По незыблемым законам рыночной экономики эти средства тут же были вложены в производство. У отъезжавшего в Израиль джазового звукооператора Андрей приобрел комплект микрофонов и ставший впоследствии притчей во языцех самодельный пульт.

Пульт был действительно уникальным. Упакованный в деревянный каркас, он состоял из деталей, выпущенных на оборонных заводах страны, и напоминал гибрид пылесоса и ракеты «земля-воздух».

«Начинка внутри пульта была серьезная, - вспоминает Тропилло. - Это вам не «Электроника»!
Звук, пропущенный через него, был действительно хорошим и прозрачным».

Дома у Тропилло уже стояла кое-какая аппаратура. Дело оставалось за малым - найти помещение для студии. Первая попытка датировалась 77-м годом, когда Андрей решил создать студию в здании психологического факультета ЛГУ. Расчет великого знатока человеческих душ был тонок.

В ежегодном университетском бюджете существовала глава расходов на научные исследования в области психологии. Не потратить их для университета было смерти подобно - бюджет на следующий год урезался бы ровно на неистраченную сумму. Ситуация складывалась достаточно пикантная: как реализовать безналичные деньги в направлении, имеющем хотя бы косвенное отношение к психологии? Этот вопрос был решен Тропилло на уровне задачки для устного счета.

Чтобы каким-то боком оказаться причастным к многострадальной казне психфака, Тропилло устроился работать на факультет, где занимался чем-то труднопроизносимым типа «исследования надежности военных операторов». Под прикрытием подобных научных разработок Андрей Владимирович вошел в доверие к университетской администрации и начал планомерно выбивать из бухгалтерии деньги. Рассчитывал Тропилло не только на свое демоническое обаяние. С помощью специалистов из института Гипрокино он спроектировал студию и составил финансовое обоснование ее технического оснащения. Не смог он осилить лишь валютный раздел, необходимый для закупки венгерских магнитофонов STM. Тропилло неоднократно ездил встречаться с нужными людьми в Москву, водил их в рестораны и дарил коньяки, но выцыганить у Министерства высшего и среднего образования валюту ему так и не удалось.

Позднее Андрей еще не раз воспользуется неразберихой в университетской казне, направляя государственные деньги на дело международной важности - развитие советского рока. Пока же, потерпев фиаско на психфаке, Тропилло решил, что свою студию он сможет создать и за пределами университета.
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #7 : 23 Апреля 2009, 17:53:43 »

<a href="http://www.youtube.com/v/MNnQHeDAinU&amp;hl=ru&amp;fs=1" target="_blank">http://www.youtube.com/v/MNnQHeDAinU&amp;hl=ru&amp;fs=1</a>
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #8 : 24 Апреля 2009, 16:17:24 »



 
Андрей Владимирович Тропилло и Дом юного техника на Охте (стрелкой отмечено местоположение студии)
На поиски подходящего помещения у Тропилло ушло больше года. Параллельно работе в университете он осенью 1979 года устраивается в Дом юного техника Красногвардейского района Ленинграда. Мало кто мог предполагать, что через пару лет четырехэтажное здание бывшей женской гимназии на Охте превратится в местный аналог знаменитой английской Abbey Road.

Секция, которую вел Тропилло в штабе охтинской пионерии, официально называлась «кружок акустики и звукозаписи». Через эту «школу жизни» прошли будущие музыканты «Ноля», «Препинаков», «Опасных соседей» и Профессор Лебединский, звукорежиссеры Слава Егоров («Аквариум») и Алексей Вишня.

Андрей Владимирович не только знакомил подростков с нюансами записи, но и успевал обучать их игре на испанской гитаре. Классические пьесы и этюды высшей степени сложности Тропилло исполнял не хуже преподавателей с консерваторским образованием. Судя по всему, играть на гитаре он научился во время очередной геологической экспедиции, в которые любил уезжать летом.

«В школьные годы я занимался любительским кино, - вспоминает Леша Вишня. - Однажды наш руководитель в Доме юного техника ушел и появился Тропилло. Его первыми словами было: «Кино - это все фуфло, давайте заниматься звукозаписью!» Начали записывать радиопередачи, делать радиогазеты. Мыбыстро въехали в русский рок и вскоре вместо «Машины времени» и Юрия Морозова стали слушать «Аквариум» и «Зоопарк». Вообще надо сказать, что Тропилло нас ничему не учил. Он не учит - он просто работает!»

Несложно догадаться, что секция звукозаписи служила для Тропилло неплохим прикрытием его основной деятельности. Русский рок становился реальной силой, и не удивительно, что вскоре в кабинете Андрея Владимировича начали появляться патлатые дяденьки в потрепанных солдатских шинелях. В руках у них были электрогитары, а в зубах - «Беломор». Происходили эти визиты преимущественно по вечерам и в выходные дни - т.е. в то самое время, когда начальство отсутствовало на рабочем месте.

«Мне важно было понимать психологию руководителя советского учреждения, - вспоминает Тропилло. - Как правило, он догадывается, что его сотрудники работают не только ради мизерной зарплаты и у них имеются какие-то свои интересы. Но вместе с тем начальник не хочет получать на сотрудников анонимки, докладные или звонки из КГБ. Между этими двумя крайностями мне и приходилось балансировать».

...Для того чтобы начать сессии, Тропилло необходимо было улучшить материально-техническую базу студии. Вскоре в блоке из двух комнат, расположенном на третьем этаже его пионерской резиденции, была установлена специальная стеклянная перегородка. За перегородкой находились монофонический четырехканальный пульт, набор микрофонных стоек, магнитофоны «Тембр» и «МЭЗ». И хотя выглядел весь этот арсенал не слишком серьезно, Тропилло понимал, что перед ним - то самое «божье место», в котором при удачном стечении обстоятельств можно будет развернуться вовсю. И Андрей Владимирович
стал наращивать обороты.

У сотрудников телевидения и радио он приобретал многие километры почти не использованной
профессиональной пленки. «Пленка была преимущественно ворованная или списанная, - вспоминает Тропилло. - С производства ее тащили все кому не лень. А кому она нужна? Мне нужна. Больше никому не нужна. Я покупал пленку по шесть рублей за километр и вскоре забил ею целый шкаф».

Затем Тропилло затеял переоборудование помещения, настелив вторые полы и улучшив звукоизоляцию стен. После чего усовершенствовал «Тембр», переделав его с 19-й скорости на 38-ю. Постепенно студия начала функционировать. Тропилло планировал сделать ее наподобие помещения в ГИТИСе, куда в конце 70-х он неоднократно наведывался. Других примеров для подражания у него не было.

Объектами первых экспериментов стали Юрий Степанов, музыканты «Мифов» и певица Ольга Першина, эпизодически сотрудничавшая в то время с «Аквариумом».


 

С первых же дней работы Андрей Владимирович принялся фиксировать каждое свое движение - с целью последующего анализа. По большому счету, многое в то пору ему было еще не понятно. Как «максимально достоверно» записывать на двухканальный магнитофон рок-группы, никто из знакомых звукорежиссеров толком не знал. Не было помощников, не было необходимой литературы. Прорываться сквозь мглу тотального невежества приходилось в одиночку.

После первых же исследований Тропилло начал получать прямо-таки парадоксальные результаты. В частности, он пришел к выводу, что вокальные партии удобнее записывать не с фирменных «Шуров» или «Нойманов», а с помощью советского микрофона «МК-13». Но не обыкновенного, а выпущенного ленинградским производственным объединением «Экран» в самой первой, «опытной» серии. Оснащенные ламповыми усилителями, образцово-показательные «МК-13» давали при записи глубокий и красочный звук. Не случайно спустя многие годы наши орлы-эмигранты в Америке впаривали эти микрофоны по астрономическим ценам. Именно эти микрофоны использовали в Доме юного техника «Зоопарк», «Кино» и «Аквариум».

Знакомство Тропилло с «Аквариумом» уходило корнями в 77-78 годы. Спустя пару лет их пути пересеклись вновь. Незадолго до начала работы в Доме юного техника Тропилло неожиданно всплыл в явочной квартире «Аквариума» и, оставив там вышеупомянутый пульт, отправился на все лето в очередную экспедицию. Вскоре после рок-фестиваля «Тбилиси-80» «Аквариум» согнали с репетиционной точки, и вся их аппаратура, состоявшая из нескольких колонок и самодельного усилителя, оказалась в студии у Тропилло. На смену нищете в Дом юного техника пришла бедность. К тому моменту Тропилло охладел к «Машине времени» (небезосновательно считая ее позднюю эволюцию пагубной) и целиком переключился на «Аквариум».

С конца 1980 года «Аквариум» приступает к записи «Синего альбома». «Поздней осенью Тропилло, гипнотически убедив старушку-вахтершу в том, что мы - пионеры, ввел нас в Дом юного техника на Охте, - вспоминает Гребенщиков. - Играли фанфары, пел хор нелегальных ангелов - началась Новая Эпоха».

Новая эпоха длилась более шести лет. Несмотря на торжествующий вокруг развитой социализм,
Тропилло удалось записать в Доме юного техника альбомы «Аквариума», «Зоопарка», «Кино», «Облачного края», «Странных игр», «Пикника», «Мануфактуры», «Мифов», «Алисы», «Телевизора», «Ноля».

Как звукорежиссер Тропилло развивался семимильными шагами. В подтверждение этого тезиса достаточно сравнить звучание «дотбилисской сессии» «Аквариума» («Homo Hi-Fi», «Летающая тарелка», а также «Марина» и «-30», вошедшие позднее в бутлег «MCI») с записанным спустя несколько месяцев «Синим альбомом».

Оба раза Тропилло применял метод наложения - с эпизодическим использованием мономагнитофона «МЭЗ-28» производства 1962 года. Методика записи в обоих случаях была одинаковая, глубина звука и энергетика - разная. Прогресс был налицо.

Дебютный альбом «Мифов» был сделан вообще на 19-й скорости, но на качестве звука это обстоятельство практически не отразилось. И Тропилло понял, что в пионерской студии даже с минимальными
средствами можно добиваться неплохих результатов.

Однако останавливаться на достигнутом Андрей не желал. Втеревшись в доверие к руководству фирмы «Мелодия» («врага надо знать в лицо»), он сумел добиться невозможного. Малообъяснимым образом Тропилло убедил главного инженера «Мелодии» отдавать ему на все лето два профессиональных магнитофона Studer и многоканальный пульт. Именно на этой аппаратуре в период 81-83 годов были зафиксированы все работы «Аквариума» (кроме «Синего альбома»), «Exerсise» Чекасина-Курехина-Гребенщикова и что-то еще. В осенне-весенние месяцы Андрей по-прежнему работал с магнитофонами «Тембр», используя запись методом наложения. С утра до вечера и с вечера до утра его руки носились по кнопкам микшерного пульта, как пальцы пианиста по клавишам рояля. Это было высокое искусство.

Иногда Тропилло даже удавалась запись «живьем» - когда все музыканты исполняли композицию одновременно. Так «на одном дыхании» были записаны «Мажорный рок-н-ролл» «Зоопарка» и «Сентябрь» «Аквариума».

В своей студийной деятельности Тропилло довольно быстро перешагнул границы обязанностей звукорежиссера. «Звукорежиссер, если захочет, может сделать в студии многое, а не просто ручки включать, - считает Тропилло, у которого всю жизнь идеалом звукорежиссера был Джордж Мартин. - Звукорежиссер намертво привязан к студии. В момент сессии именно он является ключевой фигурой - как дирижер. Он может изнасиловать всех музыкантов, но добиться необходимого результата».

Заросший и небритый, одетый в непонятный свитер, старые брюки и войлочные домашние тапочки, Тропилло сумел создать в студии семейную, непринужденную обстановку. Он понимал, что атмосфера во время сессии решает многое. «Записи, как птицы, раз - и улетели», - любил говорить Тропилло своим подопечным, которые имели привычку не слишком торопиться, ожидая небесных благ в виде обещанных друзьями примочек, современных инструментов и т.п. В качестве весомого аргумента в пользу примата настроения над качеством Андрей Владимирович любил цитировать легендарного продюсера Брайана Ино: «Бесконечные вылизывания мельчайших деталей или создание громоздких музыкальных наложений лишают альбом главного - непосредственности и прозрачной чистоты».

Не случайно одним из основных моментов деятельности Тропилло было стремление сделать так,
чтобы группа шла в его студию, как на праздник. Чтобы музыкантов ничто не отвлекало, не раздражало, чтобы они могли концентрироваться исключительно на работе. Для создания необходимой студийной атмосферы Тропилло не пренебрегал всевозможными поверьями, народными приметами и прочей мистикой. К примеру, перед самым началом сессии на микшерный пульт ставилась рюмка с шампанским - «для старшего беса», которого, по мнению Андрея, периодически надо было подкармливать. Чтобы не мешал работать. К концу записи рюмка, как правило, оказывалась пустой.

Тропилло проводил в студии по десять-пятнадцать часов, но никогда не перегружал музыкантов и не занимался вымучиванием нужного настроения. «На второй-третий год работы у меня уже сложилась практика не записывать более трех дублей подряд, - вспоминает Андрей. - Если после этого не удавалось достигнуть результата, мы начинали работать с другими песнями, возвращаясь к неполучившейся композиции на следующий день».

...Одним из главных достижений раннего Тропилло было внедрение в сознание музыкантов культуры альбомного мышления. «В конце 70-х можно было наблюдать удивительную ситуацию, - вспоминает Андрей в интервью журналу «Рокси». - Группы, приходящие в студию на сессию звукозаписи, пытались играть концерт, т.е. под счет раз-два-три начинали молотить то же самое, что и в зале перед публикой.
Такой подход не имеет ничего общего с созданием альбома как произведения искусства... Альбом должен быть книгой, а не сброшюрованной подборкой статей на разные темы».

Услышав в радиопередачах «Голоса Америки» слово «альбом», Тропилло всю свою последующую деятельность подчинил именно идее создания магнитоальбомов. Ему, как и многим думающим звукорежиссерам, хотелось, чтобы записанные в студии альбомы оказались не только концептуальной подборкой песен, но и предметом культа. Он мечтал о том, чтобы альбомы волновали людей, стали одним из средств коммуникации. Чтобы в них жили чувства и некий абсолютный смысл.

«Слово «альбом» я железом внедрял, - вспоминает Тропилло в интервью журналу «РИО». - Написание альбома - далеко не запись концерта. Подход и результат совершенно разные. И ведь интересно, альбом - он как живое существо, у него все есть: питание, отправления - все, вплоть до размножения. Альбом - совершенно замечательная форма».

Неудивительно, что с первых дней работы Тропилло ставил перед музыкантами обязательное условие - то, что записывается у него в студии, должно быть выпущено не просто как набор песен, а в виде продуманного магнитоальбома. Одним из важных атрибутов такого «настоящего магнитоальбома» должно было стать соответствующее художественное оформление.
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #9 : 24 Апреля 2009, 16:32:10 »

<a href="http://www.youtube.com/v/lpc2Opa9I9w&amp;hl=ru&amp;fs=1" target="_blank">http://www.youtube.com/v/lpc2Opa9I9w&amp;hl=ru&amp;fs=1</a>
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #10 : 28 Апреля 2009, 12:38:23 »

<a href="http://www.youtube.com/v/oP-TjS5drZQ&amp;hl=ru&amp;fs=1" target="_blank">http://www.youtube.com/v/oP-TjS5drZQ&amp;hl=ru&amp;fs=1</a>
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #11 : 28 Апреля 2009, 15:49:51 »

АЛЕКСАНДР БАШЛАЧЕВ
27 мая 1960 г. - 17 февраля 1988 г.
 
 
"Нас забудут, да не скоро,
А когда забудут,
Я опять вернусь."


"Поэты живут
И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь,
Как истина в черновике.
Поэты в миру
Оставляют великое имя,
Затем, что у всех на уме -
У них на языке."


"Я хочу дожить, хочу увидеть время
Когда эти песни станут не нужны."

"...Но отражается небо во мне и в тебе
И во имя имен пусть живых не оставят живые."


 
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #12 : 30 Апреля 2009, 10:57:28 »

Время есть, а денег нет

Просто хочешь ты знать

Алюминиевые огурцы

Солнечные дни

Бездельник

Бездельник-II

сторона В

Электричка

Восьмиклассница

Мои друзья

Ситар играл

Дерево

Когда-то ты был битником

На кухне


 
Кино 45 (1982)

Фото: Алексей Вишня

 
Алексей Рыбин и Виктор Цой - «в начале творческого пути...», 1982 год
 

...Продюсером этой записи выступил Борис Гребенщиков, который, услышав песни акустического дуэта Виктор Цой - Алексей Рыбин, проникся симпатией к молодой группе и загорелся желанием помочь «Кино» записать первый альбом. Потенциал цоевских песен был виден невооруженным глазом, и БГ решил рискнуть. Закончив работу над «Треугольником», он, договорившись с Тропилло, пригласил «Кино» в Дом юного техника на первые студийные пробы.

Тропилло, не лишенный здорового авантюризма и имевший счастье наблюдать выступление Цоя с Рыбиным на какой-то безумной панк-вечеринке, согласился записывать «Кино» без предварительного прослушивания.

Цою с Рыбиным в ту пору еще не было и двадцати лет. Виктор учился в художественном училище по специальности «резьба по дереву», Алексей работал в Театре юного зрителя монтажником. Песни они начали сочинять недавно и никакого студийного опыта, соответственно, не имели - если не считать любительских записей, стихийно сделанных на бытовые магнитофоны во время квартирных выступлений в Ленинграде и Москве.

«Попав в настоящую студию, мы слушали Тропилло, как бога-отца, и Гребенщикова, как бога-сына, - вспоминает Рыбин. - Мы выглядели послушными и боязливыми и были счастливы уже от того, что у нас есть возможность записываться».

Поскольку к весне 82-го года группа состояла всего из двух музыкантов, аранжировки песен страдали известной степенью аскетизма. Гребенщиков нашел выход из положения, пригласив на подмогу своих друзей из «Аквариума»: Всеволода Гаккеля, Андрея Романова и Михаила Васильева. В связи с отсутствием барабанщика участники сессии решили использовать драм-машину - частично от безысходности, частично - под влиянием модных в то время на Западе представителей английской новой волны. В итоге красивая фраза Цоя «когда сочиняешь музыку, в голове всегда должен стучать барабан», получила в студии слегка искаженную реализацию.

Михаил Васильев программировал отечественный ритм-бокс «Электроника», издающий, по словам Тропилло, «какие-то у...щные звуки». Под механическое шипение электрической машинки, напоминавшей самодельную партизанскую мину, записывались 12-струнная акустическая гитара Цоя и электрическая гитара, одолженная Рыбиным у Гребенщикова. Когда инструментальная болванка была готова, накладывались вокал и гитарные соло. В конце записи Цой, вспомнив свое недавнее панковское прошлое (когда он играл на басу в «Автоматических удовлетворителях» и «Палате № 6»), наложил бас-гитару на двух или трех композициях.

Тропилло подпевал демоническим басом в припеве «Время есть, а денег нет», а в лирической композиции «Дерево» задушевно исполнил партию на блок-флейте. Гребенщиков сыграл на металлофоне в «Солнечных днях» и «Алюминиевых огурцах», а в ряде песен подыграл на электрогитаре.

«Мы вместе пели хором «Время есть, а денег нет и в гости некуда пойти», - вспоминает Рыбин в своей книге «Кино с самого начала». - Борис при этом играл на гитаре, пущенной через ревербератор, дикое атональное соло, и в целом вещь получилась довольно мрачной».

Трепетная «Восьмиклассница» из-за технических недоразумений оказалась записана с явным дефектом - на девятой скорости вместо предполагаемой тридцать восьмой. (Впоследствии именно это обстоятельство мешало изданию альбома «45» на виниловой пластинке.) Как гласит история, в момент записи Тропилло вышел из комнаты, а Гребенщиков, примеряя на себя условную тогу Брайана Ино, сказал: «Мотор!» - и повернул ручку скорости на магнитофоне не в ту сторону. И лишь позднее выяснилось, что данное исполнение «Восьмиклассницы» - к слову, автобиографичной по содержанию - оказалось самым удачным.

«Я думаю, что Цою хотелось, вероятно, не совсем того, что получилось, - вспоминал Гребенщиков. - Скорее всего, ему хотелось рок-н-ролльного звука - звука «Кино», который возник на их альбомах впоследствии. Но из-за нехватки людей, из-за моего неумения сделать то, чего они хотят, и их неумения объяснить, чего именно они хотят, получилось «45».

...Четырнадцать отобранных Цоем песен писались рывками в течение полутора месяцев. Запись тормозилась бесконечными проверками из РОНО, занятиями Тропилло с пионерами из секции звукозаписи, а также периодическими общественными поручениями вроде поездок на овощебазу. Музыканты вспоминают, что однажды сортировать овощи вместо Тропилло отправился Цой, а Андрей Владимирович записывал в это время флейту Романова, виолончель Гаккеля и гитарные партии Рыбина к композиции «Мои друзья».

Одна из песен была придумана музыкантами непосредственно в студии в процессе настройки инструментов.

«Незавершенные наброски текста к композиции «Асфальт» у Цоя уже были, - рассказывает Рыбин. - Мы попытались играть какие-то немыслимые ходы, а Гребенщиков начал махать руками из аппаратной и кричать: «Это надо писать! Это надо писать! Это новая песня!» Она вся была построена на одном риффе и в ней не было даже рефрена».

Пару лет «Асфальт» регулярно исполнялся на акустических концертах, поскольку это была самая тяжелая и мощная вещь из всего репертуара «Кино». Именно с нее весной 82-го года группа начала свое первое выступление в рок-клубе. В то время в программу входили еще три рок-н-ролльных номера: гипнотический бит «Когда-то ты был битником», пивной марш бросок «Мои друзья» и монотонная «Электричка», ритмически выдержанная в русле композиции Игги Попа «Passenger» и сыгранная позднее в жестком хард-роковом ключе на альбоме «Последний герой».

«Электричка везет меня туда, куда я не хочу», - пел Цой низким голосом под энергичный аккомпанемент двух акустических гитар.

«Виктор заменял одни аккорды другими до тех пор, пока не добивался полной гармонии, - вспоминает Рыбин. - В ранних песнях «Кино» нет сомнительных мест, и изменить в них что-то практически невозможно».

Но реноме «Кино» составили не вышеупомянутый рок-н-ролльный блок и не ироничная псевдоиндийская стилизация «Ситар играл», а по-мальчишески угловатые и романтичные «Восьмиклассница», «Бездельники», «Время есть, а денег нет», а также абсурдистский хит «Алюминиевые огурцы», написаный Цоем по следам осенних сельскохозяйственных работ. Спустя годы можно предположить, что именно «Алюминиевые огурцы» была той самой песней, которая, что называется, «уводит со следа» и разрушает образ эдакого самурайского Дон Кихота, окруженного «в быту» друзьями-панками.

Что же касается некоторого примитивизма остальных композиций, сделанных в жанре бытовых зарисовок с натуры, то наивности в них было не больше, чем в ранних песнях Высоцкого и Окуджавы. Не умея толком играть на инструментах, музыканты «Кино» записали песни, которые с удивительной точностью передавали атмосферу городской романтики того времени с ее вечным безденежьем, бездельем и океаном нереализованных планов и ночных мечтаний. «Сигареты», «ночь», «телефон», «солнечные дни» - как бы там ни было, «45» получился одним из самых светлых и лиричных альбомов за всю историю русского рока.

...Когда студийная работа была завершена, Цой с Рыбиным, наслушавшись рассуждений Тропилло об альбомном мышлении, занялись оформлением альбома. Пока песня «Асфальт» входила в альбом (позднее она была из него изъята), общее время звучания составляло около 45 минут, что и обусловило столь незамысловатое название этой работы. Предварительная дизайнерская идея обложки состояла в том, чтобы сняться во фраках, жабо и с пистолетами на фоне какого-нибудь купчинского пустыря. Но в качестве классической версии оформления альбома фигурировала совершенно другая обложка, на обратной стороне которой, помимо названий песен, были еще две строчки: песни - Цой, продюсер - Гребенщиков.

На фоне нынешней канонизации «Кино» и явного коммерческого спроса на альбом будет нелишним вспомнить мнение самих музыкантов о своем дебюте. В одном из интервью «дозвездного» периода Цой несколько нервно говорит о том, что «история «Кино» до 84-го года касается только его одного». В интервью журналу «Рокси» он называет песни «45» «бардовским вариантом» и признается, что был против выпуска этого альбома, поскольку запись, с его точки зрения, получилась сырой.

Не менее скептически оценивал альбом и Рыбин - правда, спустя многие годы: «Единственное, что в «45» есть хорошего - это трогательная непосредственность песен. Сами же песни представлены на альбоме очень наивно, а аранжировки отсутствуют как класс».

Показательно, что ленинградская рок-тусовка альбом поначалу вообще не заметила, а московский подпольный журнал «Ухо» назвал песни «Кино» «расслабленным бряцаньем по струнам», в котором «серной кислотой вытравлены всякий смысл и содержание». В тот момент сложно было поверить, что спустя буквально несколько лет большая часть композиций из «45» будет звучать чуть ли не в каждом дворе под приблизительный аккомпанемент ненастроенных шестиструнных гитар...
 
 

MirDivanov.ru - Огромный выбор диванов в Москве, итальянские угловые диваны
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #13 : 30 Апреля 2009, 22:53:06 »

<a href="http://www.youtube.com/v/IfFkJYtLPSo&amp;hl=ru&amp;fs=1" target="_blank">http://www.youtube.com/v/IfFkJYtLPSo&amp;hl=ru&amp;fs=1</a>                   
Записан
sergei
Гуру+
******

Репутация: 102
Предупреждений: 8

Сообщений: 5039



Просмотр профиля
« Ответ #14 : 01 Мая 2009, 22:13:59 »

<a href="http://www.youtube.com/v/AJjqKeKQkOE&amp;hl=ru&amp;fs=1" target="_blank">http://www.youtube.com/v/AJjqKeKQkOE&amp;hl=ru&amp;fs=1</a>
Записан
Страниц: [1] 2 3 ... 7 Вверх Печать 
« предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  


Войти

Powered by MySQL Powered by PHP

Powered by SMF 1.1.15 | SMF © 2009, Simple Machines